Книга Миледи Анастасия и зачарованный замок, страница 27 – Надежда Соколова

Я побежала по этой нитке — босиком, по холодному каменному полу, который обжигал ступни, как лёд, — и оказалась в своём же салоне, но теперь там вместо манекенов стояли живые аристократки, скованные цепями из сантиметровых лент, которые сжимали их талии и запястья так туго, что они не могли пошевелиться. Эльфийка с высоким воротником, та самая, что заказывала венчальное платье с тысячью жемчужин, кричала мне своим мелодичным, но пронзительным голосом: «Где моя тысяча жемчужин? Я не хочу выходить за тролля без свечения! Он примет меня за вешалку и начнёт вешать свои трофеи, а я не для того готовилась к свадьбе целый месяц!» — и от её голоса жемчужины сыпались с потолка, как град, крупные, холодные, и били меня по голове, оставляя на коже синяки, а я пыталась пересчитать их, но они превращались в иглы и втыкались в мои подушечки пальцев, оставляя крошечные кровавые точки, и я чувствовала боль, как наяву, но не могла проснуться, потому что меня держала эта бесконечная нитка, уходящая в никуда, и я знала, что если я остановлюсь, то всё рухнет — и салон, и заказы, и моя репутация, и даже матушка будет смотреть на меня с тем же укором, что и во сне.

Потом пришла вампирша — та самая, с рубиновой брошью, которую она обещала мне в оплату за платье, и которая теперь, судя по сну, уже была у неё на груди и переливалась кроваво-красными бликами в неверном свете моего кошмара. Она сидела на моей гладильной доске, свесив ноги, которые покачивались с такой грацией, будто она сидела на троне, а не на деревянной подставке для утюга, и смотрела на меня пронзительным взглядом, от которого даже во сне хотелось спрятаться под одеялом и притвориться, что тебя нет, а есть только подушка и тишина. «Ты обещала мне шёлк из паутины горных троллей, — шипела она, поигрывая клыками, которые во сне казались длиннее и острее, чем в реальности, и при этом она щелкала ими, как зажигалкой, — а принесла простой хлопок с ярмарки, который я могла бы купить за три медяка у любого проходимца! Ты думала, я не замечу, что он не переливается лунным светом и не пахнет ночным лесом, как ты обещала? Завтра полнолуние, Анастасия, а я буду на совете клана в обычном платье, и все эти длинноухие сплетницы, которые вечно следят за моим гардеробом, будут надо мной смеяться, и я не переживу этого позора!» — и она вытащила из воздуха утюг, раскалённый докрасна, который светился в темноте, как маленькое солнце, и начала гладить мою простыню прямо на мне, отчего я чувствовала себя блинчиком на сковородке, который вот-вот подгорит с одной стороны, а моя ночная рубашка издавала запах горелого шёлка, и я дёргалась, пытаясь увернуться от раскалённой подошвы, но она следовала за мной, как привязанная.

Тут же, как по волшебству, из-под кровати вылезла гномка с бородкой — та самая, юная, которая просила карманы для молотка и золотые нитки, чтобы блестеть на клановом празднике. Но теперь она была размером с тролля, её голова почти упиралась в потолок, и она держала в руках свои золотые нитки, которые тянула ко мне с такой силой, будто хотела привязать меня к стене, приговаривая голосом, который эхом разносился по комнате: «Ты сказала, что они будут блестеть в шахте, как настоящее золото, и все мои подруги лопнут от зависти! А они тусклые, как моя совесть после налоговой проверки, и даже свечи не могут их оживить! Растяни их, Настька, растяни, чтобы они сияли как звёзды!» — и она наматывала эти нитки на мои запястья, затягивая так туго, что пальцы синели, и я чувствовала, как кровь перестаёт циркулировать, и дёргалась, пытаясь вырваться, но вместо рук у меня оказались сантиметровые ленты, которые гнулись и путались, как змеи, и я не могла ими ничего сделать, только беспомощно дёргаться и смотреть, как нитки впиваются в кожу.