Книга Ненавистная лекарка для слепого дракона, страница 89 – Мария Минц

Он медлил.

Человек, который требовал вернуть глаза, боялся поднять веки. Я взяла его за руку и забыла о роли лекаря. Он не должен был проходить последнюю секунду один.

— Я здесь, — сказала я.

Бастиан открыл глаза.

Сначала зрачки резко сузились. Он моргнул, прищурился, посмотрел в стену, на лампу, на наши сцепленные руки. Потом поднял взгляд к моему лицу.

Я перестала дышать.

Бастиан смотрел долго. Видел тёмные волосы Вивиан, её серые глаза, родинку возле губ, которую сам наверняка помнил лучше меня. Его лицо оставалось неподвижным.

— Что ты видишь? — спросила я.

— Тебя.

— Сколько пальцев?

Я подняла два. Он поморщился.

— Виктория.

— Ответь на вопрос.

Я не могла удержать пальцы от дрожи. Опустила их, снова подняла и заставила замереть.

— Два.

— Теперь следи за пальцем. Головой не двигать. И не смотри на лампу, я ещё не проверила адаптацию.

Он начал смеяться. Сначала тихо, потом закрыл лицо ладонью и смеялся так, что мне пришлось снова проверять пульс. В смехе срывалось что-то больное, накопленное за месяцы темноты.

— Что? — спросила я, уже сердясь от страха.

— Первое, что я вижу после слепоты, — лицо женщины, которую оплакивал. А она запрещает мне смотреть на свет и тычет пальцами.

Я опустила руку.

— Мне выйти?

Бастиан перестал смеяться. Сел, хотя я снова попыталась удержать его, и коснулся моего лица обеими ладонями. Теперь пальцы не искали линию вслепую. Он видел, куда касался.

— Нет. Я вижу её лицо. Но узнаю тебя.

— Откуда?

Я задала вопрос раньше, чем успела защититься. Сейчас мне важнее диагноза было услышать, что моё имя выдержало встречу с этим лицом.

— Ты сердишься, когда боишься. Вивиан замолкала. Ты сначала считаешь мой пульс, потом разрешаешь мне чувствовать. И только ты способна вернуть человеку зрение, чтобы сразу запретить им пользоваться.

Я смеялась и плакала одновременно. Бастиан вытер слезу большим пальцем, рассмотрел её, моё лицо, волосы, складки синего платья. Жадно и медленно, как в тот день, когда впервые различил цвет.

Потом перевел взгляд на комнату. На схему, треснувшее зеркало, собственную чёрную повязку возле кушетки.

— Никто не должен узнать, — сказал он.

Радость оборвалась.

— Полное зрение может вывести Дэмиана на ошибку, — продолжил Бастиан. — Он уверен, что контролирует мои слепые зоны. Пусть будет уверен и дальше.

В дверь постучала Сэнди. Я спрятала испорченную схему под чистые листы, потушила лампу и только потом открыла. На пороге стоял Арден с дорожной запиской.

— Перехвачено у южной заставы, — сказал он. — Лорд Дэмиан выехал из столицы ночью. Будет здесь к рассвету.

Бастиан поднял с кушетки чёрную повязку.

— Значит, к рассвету я снова ослепну.

До рассвета оставалось три часа. Я сидела на полу среди обрезков ткани, Бастиан у окна в третий раз завязывал испорченную повязку.

Первая получилась прозрачной на свету. Вторая съехала на нос и придала генералу вид разбойника, которому по дороге слишком сильно досталось. На третью ушла траурная вуаль из шкафа Сэнди. Надеюсь, служанка не спросит, почему от неё осталась полоса шириной в ладонь.

Старую льняную прокладку я распорола ножницами. Нитка зацепилась за ноготь, игла уколола палец. Каплю крови успела стереть о внутренний шов прежде, чем Бастиан заметил.