Книга Шепот злобы, страница 58 – Мелина Боярова

Андреас лучше нас разбирался в геральдике, поэтому сразу направился к сундуку, на котором был выбит меч и пламя Сварога, окруженные лавровым венком.

— Если не ошибаюсь, это герб Добромира Аракчеева, — пояснил он для нас и посмотрел на наставника. — Я же не ошибся?

Лютобор кивнул. Приблизившись к сундуку, он направленным чароимпульсом сломал печать, наложенную на замок, отчего по комнате прокатилось еле различимая волна чар, отдаваясь эхом в каждом камне.

Крышка сундука поддалась нажиму и откинулась с тихим скрипом, обнажая содержимое. Нашему взору предстали свитки, парадные мантии, регалии и украшения, а также два портрета, завернутых в плотную льняную ткань.

Лют достал их с необычайной осторожностью и бережно поставил к стене, чтобы мы могли рассмотреть их при тусклом освещении масляной лампы.

Первый портрет принадлежал молодому мужчине — князю Добромиру. Сильный и властный, статью он походил на своего двоюродного брата Радомира, но с более открытым печальным взглядом.

— Он погиб пятнадцать лет назад, — прошептала Ирия, изучая детали одежды и печати на портрете. — Так рано. Ему не исполнилось и тридцати.

На втором портрете была изображена княгиня Велислава. Красивая юная девушка с золотистыми волосами, ниспадающими по плечам легкими волнами. В светло-карих глазах художник запечатлел невероятную силу и спокойствие. От ее образа исходил такой умиротворяющий свет, что мой внутренний гнев замер в ожидании чего-то важного.

Я не могла оторвать глаз от портрета. Не знаю, от чего, но тело охватило сильное волнение. Сердце забилось чаще, ладони вспотели, а в груди поселилось непонятное смятение.

— Гаяна, что с тобой? — Андреас встревожился, заметив мое состояние.

Но я не слышала его и смотрела на Велиславу широко распахнутыми глазами. Светло-карими, с красноватой горчинкой в радужке. В ее чертах мне все казалось знакомым: от линии подбородка до тонких губ, изогнутых в еле заметной улыбке. Я каждый день видела это отражение в зеркале.

— Гаяна! — ошеломленно прошептал боярич, изумленно переводя взгляд с меня на портрет и обратно. — Ты же ее точная копия. Как такое может быть?

— Не знаю, — просипела внезапно севшим голосом. — Наставник, что это значит? Княгиня была беременна, когда пропала пятнадцать лет назад. И примерно в то же время дед Тихомир нашел меня в лесу. Она же не?.. Они оба… Мои родители?

Лютобор молчал. Он стоял, прислонившись к холодной стене, и смотрел на меня с таким напряжением и интересом, что мне сделалось не по себе. Как будто наставник что-то просчитывал в уме, сопоставлял древнее пророчество, мой уникальный дар и этот портрет, способный в одночасье перевернуть выстроенную картину мира.

— Но как такое возможно? — Ирия едва оправилась от шока. Они со Славеном глазели на меня, как на чудо. Мне сделалось не по себе от восхищения, которое угадывалось за этими взглядами. — Твой день рождения был недавно, и он совпадает с тем днем, когда волхв нашел младенца в лесу.

Я кивнула, вспоминая по-летнему жаркий весенний день, когда Тихомир впервые рассказал мне эту историю.

— Все верно, это произошло в мае.

— Но княгиня Велислава пропала в конце зимы, задолго до этого, — возразил Славен, бережно касаясь старинных свитков и жадно вчитываясь в их содержимое. — Летопись указывает на конец февраля.