Книга Жена злодея, страница 108 – Виктория Рогозина

Я прищурился, пытаясь понять. Антарес... Она не просто связана с Кощеем. Она была ключом. Но почему? И как долго Кощей осознавал это? Вся эта временная петля вдруг показалась мне гораздо более сложной и запутанной.

— Ты борешься с судьбой, — я проговорил твёрдо, но всё ещё надеялся достучаться до него. — Ты пытаешься изменить неизбежное. Но как далеко ты готов зайти ради этого? Ты уже погубил множество невинных жизней, и всё ради того, чтобы избежать своего конца. Кощей, это не выход.

— Ради своей жизни я уничтожу всё и вся, — его голос был пропитан леденящей решимостью. — Ты ведь знаешь меня, Лука. Ты ведь знаешь, что для меня нет запретных путей.

В глубине души я осознавал, что этот разговор ни к чему не приведёт. Бессмертный был слишком поглощён своим страхом, слишком зациклен на своей судьбе, чтобы услышать здравый смысл. Он уже давно перешёл ту грань, где можно было договориться.

Я сделал шаг вперёд, крепче сжав рукоять своего меча.

— Если так, — сказал я, встретившись с его безумным взглядом. — То я буду твоим последним испытанием.

И в ту же секунду наши клинки вновь встретились, звеня в ночной тишине. Но на этот раз я был готов к решительному шагу. Смерть возлюбленной меня сейчас не пугала – я знал, что она вернется.

Мы продолжали сражаться, и наши клинки сверкали в лунном свете, переплетаясь в смертоносном танце. Кощей двигался с невероятной быстротой и точностью, каждый его удар был пропитан опытом веков. Но я не уступал. Моя подготовка, мои знания, мои чувства — всё это делало меня его равным. Внутри кипела ярость, но я сдерживал её, направляя всю свою энергию на каждый следующий удар.

Неожиданно перед глазами вспыхнула слепящая белая вспышка, и в одно мгновение нас обоих вырвало из привычного мира. Мы оказались в самом центре Москвы, прямо посреди современной Красной площади. Ночной город был полон огней, повозки без лошадей, то есть автомобили, гудели вдалеке, а небо было подсвечено искусственными огнями.

Кощей дёрнулся, поражённый переменой обстановки, но быстро сориентировался. Я видел, как его глаза блестели от гнева, а губы шевелились в невысказанных проклятиях. Он явно не ожидал этого, и это было моим преимуществом.

Медленно, почти с вызовом, я достал из внутреннего кармана куртки небольшой футляр и раскрыл его, показывая Кощею содержимое — яйцо с иглой, его смерть. Ту самую, о которой он столько времени пытался забыть, скрываясь за своей магией и бессмертием.

— Достаточно, Кощей, — мой голос звучал твёрдо, но без враждебности. — Ты знаешь, что это такое. Игла, заключённая в этом яйце, — твоя настоящая смерть. Ты учил меня всегда просчитывать всё на несколько ходов вперёд, и это было моей финальной фигурой. Мы можем остановиться здесь и сейчас.

Бессмертный застыл, не отрывая взгляда от яйца. Его рука, сжатая на рукояти меча, дрогнула. Я видел, как на его лице сменяются эмоции: от гнева и ненависти до страха и... усталости. Он слишком долго боролся с неизбежным.

— Ты бы не стал... — начал он, но голос его дрогнул. — Ты не способен на это, Лука. У тебя не хватит духу лишить жизни того, кто дал тебе силу.

— Верно, — спокойно ответил я, убирая яйцо в карман. — Я не собираюсь этого делать, если ты наконец согласишься поговорить. Ты ведь знаешь, что дальше бессмысленно сопротивляться. Мы оба дошли до точки, где только разговор может всё изменить.