Книга Когда расцветёт сакура, страница 85 – Виктория Богачева

Даже мать Таро, Наоми, меня так не пугала. Возможно потому, что я немного, но знала ее характер. И могла предугадать поступки и мысли. Я с ней была знакома, пусть и через страницы прочитанного романа.

Томоэ же была для меня чистым листом. И потому представляла опасность. Я не знала, чего мне ждать.

Строгая служанка в возрасте проводила меня из гостевого крыла поместья в ту часть, где располагались спальни хозяев. С удивлением я обнаружила самураев Минамото, что стояли рядом с несколькими раздвижными дверями.

Ну, конечно. Минамото не были здесь гостями. Они были семьей.

А вот для Акико, своей тетки, Томоэ демонстративно и намеренно выделила самые дальние комнаты. Гостевые.

Какой, вероятно, удар для моей матери.

Но это все, что нужно было знать, чтобы понять характер Томоэ Фудзивара.

Легко мне не будет.

— А, Йоко, — женщина подняла голову, когда служанка раскрыла двери и первой вошла в комнату. — Проходи, — улыбнулась она одними губами. Ее ледяные глаза пристально изучали меня, словно музейный экспонат.

Я вошла в небольшое, очень уютное помещение для чайных церемоний. Стены были обиты шелком песочного цвета, по которому расползался цветочный узор из золотых нитей. Седзи занимали целиком одну из стен, и низкий вытянутый столик располагался как раз напротив них. Сейчас створки были раздвинуты, несмотря на прохладную погоду, и открывался вид на утопающий в зелени сад. Дождь дарил ощущение свежести, а капли воды тускло поблескивали на листве.

Томоэ указала рукой, и я опустилась на подушку на татами напротив нее. Для чайной церемонии, изменив привычным штанам и куртке, она надела кимоно насыщенного темно-синего цвета с алым узором. Замужним женщинам, как я успела понять, полагалось носить более скромные и менее вызывающие цвета. Но Томоэ Фудзивара относилась к обычаям не так, как все, и этим мне очень нравилась.

Только вот оставался открытым вопрос: понравится ли ей Йоко?

Сейчас женщина смотрела на меня с подозрением. Все время, пока занималась посудой для чайной церемонии: обмывала кипятком чайник и чашки, отмеряла необходимое количество пудры для заваривания.

— Таро рассказал, что ты храбро сражалась с напавшими на вас, — закончив с приготовлениями, Томоэ впервые заговорила со мной.

Я попыталась удержаться от ироничного хмыканья и молча приподняла брови.

— Таро-сан очень мне польстил, — и это было правдой! — Если кто и храбро сражался, то он.

— Еще он рассказал мне, — она выделила последнее слово голосом, — как ты выступила против собственного брата.

Незаданный вопрос повис в воздухе. Томоэ сверлила меня взглядом, и я почувствовала предательскую реакцию своего тела: ладони вспотели, горло пересохло, пульс участился.

— Я лишь сказала правду.

— И не побоялась навлечь на себя гнев Кёсукэ, — она говорила со мной лисьим, вкрадчивым, шепчущим тоном, который заставлял нервничать, как бы сильно я ни сопротивлялась!

Мне казалось, что я на допросе у врага, а не на чайной церемонии у двоюродной сестры!

Я пожала плечами: я не знала, что ответить.

— Совсем не этого я ожидала от дочери Акико.

— Я не моя мать, — огрызнулась я слишком поспешно и не слишком вежливо.

Томоэ же рассмеялась.

— Это правда. Ты совсем, совсем на нее не похожа, — мельком заметила она и полностью сосредоточилась на замешивании невесомой чайной пудры специальным бамбуковым венчиком.