Книга Когда расцветёт сакура, страница 235 – Виктория Богачева

И даже если однажды муки совести накроют меня. Даже если однажды я начну просыпаться от кошмаров, в которых ко мне будет приходить мертвый старший брат. Даже если однажды Кёсукэ станет повсюду мне мерещиться — даже тогда я не отступлюсь от того, на чем стою сейчас.

Я не пожалею.

И Такеши Минамото унесет нашу тайну с собой в посмертие, я знала это точно. И Таро никогда, никогда ни о чем не узнает.

Я почувствовала бережное прикосновение к рукаву белоснежного кимоно — цвет траура — и посмотрела на сёгуна, который подошел ко мне. Позади него Акихито придерживал руками Акико, ноги которой подкашивались, и она едва могла стоять. При взгляде на нее мне сделалось больно, и в горле возник сухой ком. Горе матери, похоронившей свое любимое дитя, не знало ни границ, ни пределов, и, как женщина, я горячо ей сочувствовала.

Но не как Йоко Минамото, дочь Нарамаро Татибана.

Могилу для Кёсукэ Акико вырыла своими руками. Начала много, много лет назад и на протяжении половины своей жизни продолжала копать, пока мы все не оказались здесь. В усыпальнице в Камакуре. Сегодня в ней нашел свое последнее успокоение и младший сын сёгуна.

— Йоко, — отец позвал меня, вырвав из задумчивости.

Он так постарел, что сердце от одного взгляда на него заныло против воли. Наверное, я была слишком мягкой. Наверное, мне не хватало твердости, я быстро забывала и прощала. Но не все и не всем. И могила Кёсукэ являлась тому доказательством.

— Ты можешь остаться во дворце, если хочешь. Пока Такеши будет выбивать сохэй из земель Минамото.

Я накрыла его ладонь своей и мягко, но непреклонно покачала головой.

— Нет, отец. Я отправлюсь к Наоми-сан, в поместье Токугава. И пережду бурю там. Там достаточно безопасно.

Сёгун кивнул так, словно и не надеялся, что я соглашусь. Что ж. Не существовало такой силы, которая заставила бы меня остаться во дворце в Камакуре в то время, когда и Таро, и Такеши-сан его покидали. Оба — с небольшим интервалом по времени — отправлялись на земли Минамото, чтобы разобраться с сохэй. Суд над Ацуми-саном было решено отложить: главам Великих кланов было нужно время, чтобы добраться до поместья. Минамото считали, что наведение порядка с восставшими сохэй — первоочередная необходимость, и Акихито был с ними согласен. Отцу оставалось лишь подписывать нужные свитки и отдавать приказы.

Слишком многое на него обрушилось в последнее время, слишком многое. Двойное предательство Ацуми-сана. Заточение Кёсукэ. Полубезумное состояние жены. И вот теперь — смерть одного из сыновей. Он осунулся, постарел. Все чаще опускал голову и горбил спину. Все чаще смотрел прямо перед собой отсутствующим взглядом, не желая вникать, что происходило вокруг него.

Ему было тяжело. И видеть его таким мне было очень, очень больно.

— Как пожелаешь, Йоко, — сёгун вздохнул, похлопал меня по локтю и, выпрямившись, зашагал к жене и сыну. Теперь уже единственному.

Стоило отцу отойти, его место занял Такеши-сама. Мы медленно шли по мощеной дорожке в саду, покинув усыпальницу, и я видела перед собой Таро. Он переговаривался о чем-то с Мамору-саном, который уже поджидал нас, когда мы показались снаружи.

Я посмотрела на старшего Минамото, который пока молча шел рядом. Его белоснежное кимоно, как и мое, тускло сияло в сгустившихся сумерках: солнце заслонили темные, тяжелые тучи.