Книга Когда расцветёт сакура, страница 216 – Виктория Богачева

Мамору-сан не сходил с места, защищая меня, пока первые всадники не показались на дороге внизу холма, и вскоре самураи заполняли собой всю узкую улицу. Я нашел взглядом сёгуна и отца — мокрых и мрачных, как грозовое небо у нас над головами. Я продолжал безуспешно вглядываться в толпу, выискивая Йоко, но так и не смог ее увидеть. Это меня насторожило, и я мгновенно подобрался и посмотрел на отца: тот казался удивленным, а такое случалось редко.

— Сын? — сёгун окликнул Кёсукэ, потом увидел меня и нахмурился еще сильнее, недовольный и разочарованный. — Наследник Минамото? — ледяным голосом он обратился ко мне, использовав самое официальное обращение из возможных.

— У меня срочные вести из монастыря сохэй, который мы захватили, — сказал я, оттеснил плечом Мамору-сана и выехал вперед.

Я смотрел на отца, размышляя о странном поведении сёгуна, и потому даже боковым зрением не заметил, как Кёсукэ бросился ко мне.

Как раз с правой стороны, где я не мог двигать раненой рукой.

Короткая тень мелькнула с боку, и в самую последнюю секунду, посреди проливного дождя и серых туч, я увидел слабый отблеск скрытого облаками солнца на занесенном лезвии.

Йоко

Камакура встретила нас мокрыми улицами и ручьями, что бежали прямо по брусчатке с вершины холма, унося с собой пыль, мелкие ветки и опавшую листву. Тревога, которая и так не утихала, захлестнула меня с новой силой, когда мы прошли первые врата, и оказались на территории столицы. Хмурое лицо Дзиро-сана также не добавляло оптимизма. Когда нас пропустили, не задав ни единого вопроса, он удивился сверх меры и еще долго оборачивался назад, пока стражники не скрылись за очередным поворотом.

Мы встретили множество самураев на улицах Камакуры: в цветах Татибана, Минамото и других великих кланов. Они заполонили все вокруг, а когда мы поднялись выше по холму и миновали вторые ворота, я увидела разбитый неподалеку от столицы лагерь со множеством палаток и шатров. Там, очевидно, разместилось вернувшееся в столицу войско, которое возглавлял мой отец и Такеши Минамото.

Лишь возле третьих врат, что вели практически во дворец сёгуна, стражники, наконец, спросили наши имена.

— Йоко-химэ, — сказала я и откинула с головы капюшон.

Мне не понравилось выражение, которое я увидела на лице самурая прежде, чем он слегка склонился и махнул рукой, велев распахнуть перед нами тяжелые створки.

— Отправьте кого-нибудь во дворец. Пусть доложит сёгуну, что приехала его дочь, — сцепив зубы, повелительно потребовала я.

Никакая кислая гримаса самурая не помешает мне сделать то, что я собиралась. Мужчина вновь как-то странно дернул лицом, но молча поклонился и посторонился, пропуская нас.

Я обернулась на Дзиро-сана: тот равнодушно смотрел прямо перед собой, но не убирал ладонь с рукояти катаны. Что-то тревожило и его.

Было странно встретить на улицах самураев Минамото. Я думала, что их войско уже ушло на земли клана: после вестей, которые должен был доставить отцу Кенджи, это казалось самым верным решением. Тогда почему же вокруг мелькали их цвета? Почему разбитый в низине лагерь не опустел на половину? Неужели Такеши Минамото что-то задержало в Камакуре? Но что могло сравниться по силе с опасностью, которой подвергалось его родовое поместье?.. Трудно было представить нечто, столь же важное для него.