Книга Когда расцветёт сакура, страница 188 – Виктория Богачева

— Не медли, — сказал мне отец, запечатав послание.

Я дожидался его, стоя спиной к пологу, и, подойдя ко мне, он сжал плечо.

— Поезжай прямо сейчас.

— Почему он указал на меня? В посланники сгодится и простой самурай, — взяв послание, я скрестил на груди руки.

Я был наследником клана, а не мальчишкой на побегушках.

— Нарамаро стал мелочным, — отец оскалился. — Позорная, показательная казнь Тадааки-сана. Это задание для тебя…

Он махнул единственной рукой и тут же сжал ее в кулак. На скулах залегли морщины, когда он нахмурился.

— Я вернусь как можно скорее, — твердо пообещал я.

К разговору про наследие сёгуната тоже стоило вернуться, и поскорее.

Отец кивнул на прощание, и, взяв седельную сумку, я покинул его шатер. Но прежде, чем я покинул лагерь, у меня оставалось еще одно дело. Перехватив поудобнее кинжал в ножнах, который я не мог прикрепить на пояс, я направился вглубь лагеря. Вокруг давно опустилась ночь, и редкие костры уже догорали, и больше не могли рассеивать сгустившийся мрак. Держась в тени, я скользил между шатрами и палатками, между навесами и футонами, что были разостланы прямо под открытым небом, пока не достиг стороны, на которой по негласному уговору разместились самураи Татибана.

Проникнуть в шатер Йоко с задней стороны не составило труда. Полог охраняли трое самураев, и лишь один стоял позади. Я усыпил его, надавив на особую точку на шее, и развел тяжелую ткань, пробравшись внутрь.

Йоко не спала. Настороженная, она стояла у полога и сжимала в ладони два сенбона — неловко и неумела. Она в любой момент была готова выскочить прочь, но, увидев меня, заметно обмякла и укоризненно покачала головой.

— Я могла позвать на помощь, — прошептала она, указав себе за спину, где неподвижно висел полог.

— Я думал, ты будешь спать, — я развел руками.

В темноте ее бледная кожа почти светилась, как и длинная, светлая ночная рубашка, один рукав которой сполз, обнажив острое плечо.

Пришлось заставить себя отвести взгляд.

Йоко смотрела на меня, выжидательно и немного тревожно, и покусывала нижнюю губу — всегда так делала, когда нервничала.

— Я не смогла убедить отца, — она виновато обхватила себя руками. — Он не особо мне поверил. Даже про побег… Я твердила, что сбежала сама, но он готов слушать, кого угодно, кроме меня… даже оговор Тадааки-сана пришелся ему ближе к сердцу.

Она печально вздохнула.

Я не знал слов, способных ее утешить. Что бы я ни сказал — все было бы ложью. Йоко прекрасно видела, что происходит. И прекрасно все понимала.

— Ты сделала то, что было в твоих силах, — я твердо на нее посмотрел. — Не стоит корить себя за решения и поступки других.

— Ты всегда делаешь больше, чем в твоих силах, — она упрямо тряхнула распущенными волосами, и я усмехнулся.

Подойдя к ней, двумя пальцами приподнял опущенный подбородок, чтобы поймать ее смущенный взгляд, который она постоянно отводила.

— Потому что я должен. А к себе ты несправедлива.

На ее губах расцвела неуверенная, робкая улыбка. Но очень быстро погасла, когда Йоко спохватилась.

— Что-то случилось? Ты бы не пришел ко мне просто так.

— А если я хотел тебя увидеть? — и это было правдой. Но лишь ее частью.

Она как-то незнакомо усмехнулась и прикусила губу. Я не стал дольше дурачиться.

— Я уезжаю со срочным посланием для Асакура, но скоро вернусь, — предупредил прежде, чем она начнет волноваться. — Тебе же я хочу передать это, — я достал кинжал, который скрывал, и протянул Йоко.