Книга Когда расцветёт сакура, страница 158 – Виктория Богачева

— Таро, — повторил он, когда мы поравнялись. — Тебе лучше посмотреть на это самому.

— На что? — нетерпеливо спросил я, следуя за мужчиной в дальний конец лагеря.

Я не помнил, чтобы когда-либо прежде спокойный и хладнокровный Мамору-сан вдруг терял лицо и показывал свои эмоции.

Когда я ступил под сень деревьев, где тесным кругом собрались самураи, они встали мне навстречу и расступились. Сперва на земле я не увидел ничего необычного и нахмурился: они дернули меня лишь потому, что забредший в лагерь всадник оказался худосочным мальчишкой, к тому же потерявшим сознание? Юней лежал на футоне спиной ко мне, его одежда — явно с чужого плеча — была ему велика и порядком изношена, вся мокрая, грязная, в многочисленных прорехах. Я видел тонкую, цыплячью шею, худые плечи, острые лопатки, что выпирали из-под куртки.

— Что тут происходит?! — недовольно заговорил я, не понимая, почему самураи и Мамору-сан неподвижно уставились на меня.

Юнец застонал, пошевелился и откинулся навзничь. Его длинные, спутанные волосы разметались на футоне, а лицо исказилось гримасой.

Красивое, бесконечно уставшее лицо, с заломами морщин.

Лицо Йоко.

Передо мной на футоне, одетая в мужскую одежду, без сознания лежала Йоко.

Я опустился на колени прямо на землю и протянул руку, тыльной стороной ладони коснулся ее ледяной щеки.

— Все прочь. Прочь! — рявкнул я, когда с первого раза не все самураи послушались приказа.

Зашелестела одежда, захрустели ветки под их шагами, и в двух шагах от меня остался лишь Мамору-сан.

— Она была на лошади. Без седла, без сбруи. Лежала поперек без сознания, — сказал он, встретив мой тяжелый взгляд. — Видимых ран и крови мы не нашли.

Я хлестко вскинулся, почувствовав прилив ярости. Как они посмели осматривать ее, касаться?!..

Пришлось заставить себя прикрыть глаза и обуздать бушевавшие внутри эмоции. Они думали, что повстречали неизвестного самурая, напомнил я себе. Они не знали, кто она такая.

Невольно я снова посмотрел на Йоко.

Что же с тобой случилось?..

— Вели поставить мне палатку вместо навеса. Пусть согреют большой котел воды. И пришли ко мне лекаря, — сказал я, совладав в гневом.

— Конечно, господин, — Мамору-сан кивнул и, повиновавшись моему жесту, ушел.

Йоко выглядела очень бледной. Я сжал в руках ее холодные ладони и попытался согреть их дыханием. Ее одежда отсырела. Накануне шел дождь, и выходило, что она провела без сознания больше суток?

Как она оказалась одна посреди леса? Почему одета как мужчина? Я видел разорванные крепления для ножен на ее поясе. Она носила катану?…

Опомнившись, я поспешно стянул с себя плащ и укрыл им ее.

— Йоко, — позвал негромко. — Йоко, ты меня слышишь?

Она никак не откликнулась. Лишь тихо застонала и заметалась на футоне. Ее лицо исказилось от страха, брови сошлись на переносице, бледные до синевы губы задрожали.

— Не бойся, не бойся. Теперь ты со мной, — я приподнял ее за плечи и прижал к себе, плотнее закутав в плащ.

Ее голова безвольно повисла, и я уложил ее на сгиб локтя.

Совсем не так я представлял себе встречу с невестой.

Мимолетным поцелуем я коснулся ее ледяного лба. Она судорожно, резко вздохнула, но не очнулась.

Когда палатка была готова, а вода — нагрета, я взял Йоко на руки и пронес через весь лагерь к месту ночлега. Самураи опускали головы и отворачивались, но я мог с легкостью представить, какие их одолевали мысли.