Книга Когда расцветёт сакура, страница 157 – Виктория Богачева

Я могу перейти его на другой берег. Может быть, они испугаются и не последуют за мной? Со стороны течение казалось невероятно мощным; в некоторых местах вода бурлила и пенилась.

Я припала на правый бок и натянула поводья. Лошадь заржала, но послушалась и повернулась к берегу. Спустя несколько секунд я услышала точно такое же ржание у себя за спиной. Мимо, не задев нас, пролетела петля из веревки, а затем донеслись сдержанные ругательства. Кажется, этот бросок предупредительным не был.

Не застав замедляться перед ручьем, чтобы не дать страху себя остановить, я вместе с лошадью ринулась в ледяную воду. От холода и резкого перепада температур я захлебнулась воздухом и закашлялась, подавившись.

— Вернись, дура! Вернись! — вопил Кёсукэ, но я упрямо двигалась вперед.

Широкие штаны намокли почти по пояс и отяжелели, сковывая движения. Примерно на середине я обернулась: трое из пяти самураев заходили в воду.

Волна, взявшаяся из ниоткуда, ударила кобылу в бок, и та ответила громким, возмущенным ржанием. Все было мокрым и скользким: седло, поводья, я сама. Кожаные ремни так и норовили выпасть из рук. Следующий удар воды заставил лошадь пошатнуться и отступиться, а еще один — буквально смысл меня из седла.

Я ушла под воду с головой, чувствуя, как тяжелая катана тянет на дно и не позволяет всплыть. В сознании все перемешалось: верх и низ, свет и тьма, и я закрыла глаза, провалившись в бездну.

Над рекой поднимался водяной пар из-за бурного течения. До Камакуры оставалось меньше двух дней пути, и тем вечером мы раньшы обычного разбили лагерь на берегу ручья, который грозил вот-вот обернуться полноводной рекой.

Я хотел, чтобы войско отдохнуло, и оставшийся путь мы проделали быстро и налегке. Позади меня уже разожгли два больших костра, и уютный треск дров вместе с стрекотом стрекоз разносился над водой.

Громкие голоса заставили меня обернуться. Прокляв в очередной раз повязку, которую все еще носил на одном глазу, вторым я увидел, как в мою сторону поспешно шагал дозорный.

— Мы заметили всадника на лошади, господин, — сказал он, остановившись на почтительном расстоянии. — Он один.

— Всадник? Здесь, в лесу? — переспросил я, и самурай кивнул. — На нем есть знаки отличия?

— Их не видно, господин. Еще и туман мешается, — дозорный развел руками.

— Остановите его. И расспросите.

— Стрелами, господин? Остановить стрелами? — уточнил он, и я поморщился.

— Словами, Рю. Мы не разбойники, чтобы начинать со стрел. Расспросите и доложите мне, — я взмахнул рукой, отсылая недалекого самурая, а сам задумался.

Откуда бы в глубине леса взяться одинокому всаднику? Мы намеренно свернули чуть в сторону от дороги и остановились на ночлег у берега ручья, чтобы оказаться подальше от случайных путников или отрядов.

Любопытно.

Вскоре по доносящимся до меня громким голосам я понял, что всадник оказался в нашем лагере. Если он скажет что-то любопытное, самураи мне передадут. А нет — так и отпустим незадачливого путника во все стороны.

— Таро! — Мамору-сан окликнул меня, позабыв приличия, и я стремительно развернулся и зашагал ему навстречу.

Он спешил ко мне, оберегая раненую руку, которую по-прежнему держал в лубке, и его лицо выглядело по-настоящему взволнованным. И это не понравилось мне еще сильнее.