Книга Хулиганка для нага, страница 88 – Алиша Михайлова

— Украли? — переспросил Сайхан, возвращая внимание ко мне. — Кто?

— Служанка Зарины, — выпалила Лили, не удержавшись. Слова из неё так и перли, как горох из дырявого мешка. — Я видела! Она крутилась у лежаков, пока мы купались! Такая, знаете, противная, с хвостом в золотых кольцах! Я ещё подумала — чего это она там шныряет, а она, оказывается, платье тырила!

Бровь Сайхана чуть приподнялась. Всего на миллиметр, но я заметила. И заметила, как его хвост на секунду замер, а потом продолжил покачиваться — чуть быстрее, чем раньше. В глазах мелькнуло что-то тёмное, опасное, такое, от чего даже мне стало не по себе, хотя я вроде была не виновата.

— Понятно, — сказал он коротко. И обернулся к стражникам: — Разберитесь.

Те синхронно кивнули. Старший метнул взгляд на младшего, тот побледнел так, что чешуя стала почти прозрачной, но вытянулся по струнке. Вопросов не задавали. Приказ императора — закон. Я прямо увидела, как в их головах уже прокручивается план действий: найти служанку, допросить, вернуть платье, наказать, возможно, сварить из неё суп — по обстоятельствам.А потом Сайхан сделал одно движение и вот он уже рядом. Плавное, текучее, почти незаметное — хищник, который просто перетёк из одной точки в другую. Даже хвост не скользнул по земле, просто оказался ближе. Расстояние между нами сократилось до опасного — такого, где уже чувствуется тепло чужого тела, где запах сандала и дыма становится почти осязаемым, где хочется сделать шаг назад, но ноги не слушаются.

— Ты дрожишь, — сказал он тихо. Пауза. В уголках губ зажглась та самая усмешка, которую я уже выучила наизусть — кривая, опасная, с привкусом запретного. — Вода в бассейне теплее, чем воздух? Или это я так на тебя действую?— Скорее, ветер, — огрызнулась я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Получилось не очень — с хрипотцой и какой-то противной дрожью, которая выдавала меня с потрохами. — И платье мокрое. И вообще, я человек, а не ихтиандр. У нас, между прочим, при таких обстоятельствах горячий чай полагается, а не провокационные вопросы.

— Чай? — он усмехнулся, чуть склонив голову. Тень от ресниц легла на скулы, взгляд стал тяжёлым, — У меня есть кое-что получше.

И тогда он начал расстёгивать рубашку.

Медленно.

Очень медленно.

Его пальцы взялись за верхнюю пуговицу. Он не отводил взгляда от моего лица. Совсем. Пуговица выскользнула из петли с тихим щелчком, открывая ямочку у основания шеи. Там, где бился пульс. Я смотрела на этот пульс и чувствовала, как мой собственный сходит с ума.

Вторая. Ткань разошлась чуть шире — показались ключицы, чёткие, острые, с тенью от солнечного света. Я сглотнула. Во рту пересохло, а язык будто прилип к нёбу. Я видела, как поднимается и опускается его грудь, как натягиваются мышцы под кожей, и дыхание сбилось, превратилось в какое-то рваное, прерывистое, совсем не моё.

Третья. Рубашка разошлась достаточно, чтобы увидеть начало груди — гладкую кожу, тёплую на вид, с лёгким отливом. Солнце играло на мускулах, и каждый блик казался мне отдельным, замедленным кадром. Я чувствовала, как щёки заливает краска, и ничего не могла с этим поделать.

За моей спиной послышался какой-то звук — не то всхлип, не то писк. Тайра, кажется, перестала дышать, а потом я услышала её приглушённое: «Ох, змеи...» — и шорох ткани. Она отвернулась. Я даже краем глаза заметила, как её хвост дёрнулся и замер, будто пытался сделать вид, что его вообще здесь нет.