Книга Хулиганка для нага, страница 39 – Алиша Михайлова

Он смотрел на меня.С любопытством. Таким долгим, изучающим взглядом, от которого захотелось проверить, не прилипло ли что-то к платью, не размазалась ли тушь, не стоит ли на голове ворона. Я даже рефлекторно провела рукой по волосам. Нет, вороны не было, просто розовые пряди торчат в разные стороны.

Пора.

Я сделала реверанс.Самый дурацкий, самый неуклюжий реверанс в своей жизни. Присела, придерживая юбки, и замерла на секунду в этом полуприседе, лихорадочно соображая: а сколько вообще тут стоять? Когда вставать? Может, надо ещё и голову склонить? Я склонила, и чуть не завалилась, потому что равновесие сместилось. Тело, привычное к тройным сальто, откровенно тупило в этой дурацкой позиции.Выпрямилась.

Господи, за что? Я же акробатка, а не балерина! Надо будет у Тайры спросить, как они тут вообще императора приветствуют. До того как в следующий раз позориться.

Кончик его хвоста качнулся быстрее. Определённо быстрее. Кажется, ему было весело.

Я застыла в центре комнаты, чувствуя, как под платьем по спине медленно катится капелька пота, щекотно. Пальцы на руках похолодели, вцепились в юбку и никак не желали разжиматься. А в голове билась одна мысль: «Реверанс был идиотским. Он видел. Он ВСЁ видел.».

Но поздно пить Боржоми.

— Привет, — сказала я. — Я это... пришла. По вызову.Его хвост дрогнул, качнулся быстрее.— Я заметил, — голос его был низким, с лёгким шипящим придыханием, от которого по позвоночнику пробежал холодок, а потом сразу жар, будто кто-то провёл ледяным пером по голой коже. — Особенно твой... вход.

Он чуть склонил голову, и в его глазах мелькнула усмешка. Та самая, от которой хочется провалиться сквозь землю, но при этом почему-то хочется ещё.

Вход. Он сказал «вход». И улыбается. Змей.

— Реверанс, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Получилось хрипловато, но хотя бы не пискляво. — Это такой человеческий этикет. Для особо важных персон.

— Ре-ве-ранс, — повторил он по слогам. — Красиво. И очень... своеобразно. Садись, Мия-человек.

Он указал на подушки напротив себя. Жест был ленивым, но в нём чувствовалась власть, не та, что выставляют напоказ, а та, что впитана с кровью, с чешуёй, с тысячелетиями.

Послушно двинулась к дивану. Подушки оказались мягкими, упругими, ноги утопали в них по щиколотку, идти было неловко, приходилось высоко поднимать колени, как цапля на болоте. Я плюхнулась и тут же столкнулась с новой проблемой: ноги.Нагини сидят, поджав хвосты, или обвивая их вокруг себя. У меня хвоста не было, и мои конечности торчали совершенно по-идиотски: коленки врозь, ступни на подушке, и никакой грации. Я попыталась спрятать ноги под юбку, ткань натянулась, оголив щиколотки. Попробовала скрестить, но получилось ещё хуже. Попыталась вытянуть и упёрлась пятками в край дивана. В конце концов я просто оставила их как есть, обхватила колени руками и замерла, глядя на него с вызовом.

— Удобно? — спросил Сайхан.В голосе определённо плясали черти. Его хвост качнулся, разделяя веселье хозяина.

— Ага, — огрызнулась я. — Особенно если учесть, что у меня нет хвоста, чтобы имитировать достоинство.

— Твоя прямота освежает. Здесь все так долго учатся имитировать, что забывают, каково это просто быть.

— Ну, я вообще-то циркачка, — я чуть расслабилась, откинулась на подушки, но тут же напряглась снова: тело проваливалось, теряя опору. Пришлось подложить руки под спину, чтобы не утонуть. — У нас имитация — это работа. А в жизни мы ржём в голос и показываем пальцем. Не все, конечно, но я да.Он хмыкнул и потянулся к столику. На нём стояли два высоких кубка из тёмно-зелёного стекла, такого тёмного, что оно казалось почти чёрным, пока свет не падал под правильным углом, зажигая внутри изумрудные искры. Сайхан взял один, протянул мне. Тускло блеснули тяжёлые перстни с камнями.