Книга Хулиганка для нага, страница 141 – Алиша Михайлова

— Ты примешь титул Ассари. И останешься со мной. Навсегда.

Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Гарем в обмен на меня. Навсегда. Ассари. Серебряная Госпожа. Титул, земли, статус и ни шагу назад.

Вот же...— Змей, — выдохнула я вслух.На его лице проступило то самое, знакомое до дрожи, выражение сытой, ленивой победы. И у меня, как всегда, перехватило дыхание.

— Император.Я издала звук что-то среднее между смешком и стоном поражения, но губы уже расползались против воли. Он переиграл меня. Обвёл вокруг пальца. И сделал это так, что я даже не злилась.— Думай, — его хвост скользнул вверх по моей ноге, от лодыжки к бедру, и замер там, где ткань платья натягивалась при каждом шаге. — Время у тебя есть. До завтра.

Я хотела ответить что-то едкое, но в этот момент хвост качнулся и прошёлся по ягодицам — нагло, собственнически, с лёгким шлепком, от которого по телу разлился жар.

— А чтобы решение было… верным, — добавил Сайхан, даже не глядя на меня. — ..Я готов сделать эту ночь особенно убедительной.Хвост легонько подтолкнул меня вперёд, и мы снова двинулись вдоль рядов, вокруг кричали торговцы, звенели колокольчики, пахло жареным мясом и пряностями, но всё это отодвинулось куда-то на задний план.Я шла, чувствуя, как горят щёки, а внизу живота тянет от предвкушения. Отлично, Мия. Просто блестяще. Он ставит условие, а ты уже мысленно соглашаешься. Может, хоть для виду поторговаться? Хотя бы сделать вид, что решение ещё не принято? Но хвост на лодыжке нашёптывал обратное.

У выхода с рынка нас ждала повозка. Василиски дремали, прикрыв жёлтые глаза. Сайхан подал мне руку, помогая забраться внутрь, и я снова оказалась в полумраке, среди подушек, пахнущих сандалом и нагретой тканью.

Он сел рядом. Близко, но не касаясь. Повозка тронулась, и город поплыл за шторами. Я молчала, глядя на мелькающие тени. Браслет холодил запястье. Красивый. Его подарок. Его условие.«Останься навсегда» .

А где-то там, за гранью этого мира, мама пьёт чай на кухне и, наверное, всё ещё ждёт моего звонка. Папа чинит старый приёмник. Серёжа ловит новую партнёршу под куполом. Моя жизнь. Моя настоящая жизнь. Или уже нет?

Я покосилась на Сайхана. Он сидел, прикрыв глаза, и в полумраке повозки казался почти умиротворённым. Хвост лениво касался моей лодыжки — тёплый, живой, свой. И от этого прикосновения внутри всё переворачивалось. Кажется, я влюблялась. По-настоящему. В змея с янтарной чешуёй и ледяным взглядом, который умел быть горячим только для меня. В императора, который коллекционировал женщин, но обещал распустить гарем. В того, кто говорил «не отпущу» вместо «люблю».

И это было страшно. Потому что если я влюбляюсь, значит, я остаюсь. А если остаюсь, то предаю всё, что было дорого. Маму, цирк, Серёжу, себя прежнюю.

«Но разве ты прежняя? — шепнул внутренний голос. — Ты споришь с императором о судьбе гарема. Ты отрезала волосы безумному магу. Ты уже не та девочка, что упала в бассейн. Может, дом — это не место. Может, дом — это…»

Я тряхнула головой, прогоняя опасные мысли. Рано. Слишком рано. Принять его мир — значит предать свой. Навсегда перестать быть той Мией, что ела шаурму с мамой у фонтана. А не принять — потерять его. И я пока не знала, что страшнее.

Сайхан, не открывая глаз, накрыл мою ладонь своей. Пальцы переплелись.