Книга Хулиганка для нага, страница 135 – Алиша Михайлова

Глава 11: Лепёшка, браслет и сто змеюк

Мы шли по рынку, и я вертела головой во все стороны, как ребёнок, которого впервые привели в парк аттракционов. Сайхан двигался рядом — неторопливо, плавно, его хвост лениво скользил по брусчатке, иногда касаясь моей лодыжки, направляя.Толпа расступалась перед нами сама собой — нет, не в страхе, скорее с почтительным любопытством. На императора косились, кланялись, но без той затравленной дрожи, которую я ожидала увидеть. Здесь, в городе, он казался… доступнее? Или это мне только чудилось из-за того, что я видела его час назад без кафтана, с моими ладонями на его груди?

— О чём задумалась?

— О том, что ты здесь не такой страшный, как во дворце, — честно ответила я, разглядывая лавку с фруктами. Какие-то мохнатые шары фиолетового цвета лежали горкой, и над ними вились мелкие насекомые с прозрачными крыльями.

— Здесь я не император, — хмыкнул Сайхан. — Здесь я просто… наг с деньгами.

Я фыркнула. Змей умел шутить — и это по-прежнему выбивало меня из колеи.В нос ударил запах уличной еды. Густой, мясной, с дымком и пряными травами — такой знакомый, что я замерла на полушаге, забыв, куда шла. У низкого прилавка, над раскалёнными камнями, шипели и пузырились плоские лепёшки с рваными краями. Из них вытекал тёмный сок, капал на угли, вспыхивал ароматным дымком, и пожилая нагиня с чешуёй цвета старой меди ловко переворачивала их голыми руками, даже не морщась от жара. Её хвост придерживал корзину с углями с той же будничной сноровкой, с какой моя мама придерживала сумку, пока выбирала помидоры на рынке.На секунду — всего на одну секунду — рынок нагов исчез. Вместо него был наш, субботний, с облезлым фонтаном и ларьком шаурмы. Мы с мамой шли покупать мне джинсы — те, с вышивкой, — она ворчала, что дорого, а я ныла, что у всех уже есть. А потом мы взяли две шаурмы, сели на бордюр и ели, обжигаясь, смеясь, роняя соус на колени. Мама вытирала мне щёку салфеткой: «Ты как поросёнок». И солнце было тёплым, и всё было на своих местах.В груди что-то сжалось — туго, больно. Так сжимается сердце, когда случайно находишь в кармане старый билет в кино, на который ходил с тем, кого больше нет рядом. Глупо, конечно. Но запах манил, и я уже не могла пройти мимо.

— Я хочу это, — сказала я, сама не заметив, как слова сорвались с губ.

Он бросил на меня короткий взгляд — острый, цепкий, и молча шагнул к прилавку. Обменялся с торговкой несколькими фразами на том гортанном наречии, которое я уже начинала различать, но ещё не понимала. Та кивнула, ловко завернула лепёшку в широкий шершавый лист и протянула мне, окинув взглядом, в котором читалось любопытство: «Ну-ка, понравится ли человечке наша еда?»

Я взяла лепёшку. Тёплая. Тяжёлая. От неё пахло дымом, мясом и чем-то острым, от чего сразу засвербило в носу. Я откусила — и замерла.

Вкус был чужим. Мясо — плотное, чуть сладковатое, совершенно не похожее ни на курицу, ни на баранину. Травы жгли язык пряным огнём, незнакомым, диким, от которого на глаза наворачивались слёзы. Тесто было грубым, с хрусткой корочкой и мягкой, почти резиновой серединкой.

Это была не шаурма. Вообще не она. И мамой здесь не пахло — только дымом, специями и чужим миром.

Но почему-то стало легче. Может, потому что я сама выбрала попробовать. Сама протянула руку и взяла то, что предлагал этот мир. Не из вежливости, не потому что заставили. Просто захотела и сделала.