Книга Ассари для нага, страница 51 – Алиша Михайлова

Воздух вдруг стал плотным, вязким. Взгляд метнулся к Кайдену, он уже опустился у алтаря, его ладони лежали на камне рядом с нашей кровью. Губы задвигались, послышался шёпот: тихий, гортанный, будто он звучал не снаружи, а внутри меня.

Плита подо мной стала нагреваться. Сначала едва заметно, как тепло от свечи, но с каждым его словом жар набирал силу, поднимался от поясницы к плечам. Я дёрнулась, пытаясь отстраниться, но спина будто приросла к камню. В душе поднялась паника. Почему я не могу пошевелиться? Что происходит? Пальцы царапнули поверхность, оставляя на ней мокрые следы.

Шёпот нарастал. Он звучал в голове, в груди, под рёбрами, во всём зале. Кайден, не оборачиваясь, произнёс:

— Положи ладонь на алтарь. Рядом с её кровью.

В тот же миг Сайхан прижал ладонь к камню, и кровь на алтаре дрогнула.

Его капля шевельнулась первой. Чёрная, тяжёлая, она качнулась на месте, а затем медленно, как живая, потекла ко мне, оставляя на камне тонкий тёмный след. Моя капля дрогнула следом, и вот уже две тёмные дорожки ползут по камню навстречу друг другу. Медленно. Неизбежно.

Мне казалось, ещё немного и они сольются, и всё закончится. Что я снова стану собой. Что этот ритуал наконец оборвёт то, что началось во мне. Но в последний момент его капля скользнула к моему порезу, а моя к его ладони.

Я почувствовала, как кровь проникает под кожу, тёплой волной, просачиваясь внутрь. По руке прошла судорога, пальцы сжались, но отдёрнуть её я не смогла. Моя кровь уже впиталась в его порез, и Сайхан сжал мою руку так, что побелели костяшки.

Кайден вскинул ладони над алтарём. Голос его сорвался в хриплый, высокий звук, в котором уже не было ничего человеческого. Синие прожилки побежали от его ладоней к запястьям, руки задрожали, будто он держал невидимую нить.

Меня выгнуло.

Жар ударил в грудь, разошёлся по рёбрам, вниз, в позвоночник. Я попыталась закричать, но из горла вырвался хрип, больше похожий на шипение. Чешуя ожила, поползла от запястий к плечам, и каждая пластинка, проступавшая под кожей, отзывалась во мне болью. Это было страшно. Потому что я должна была остаться человеком. Ради этого всё затевалось, а вместо этого тело менялось, отзывалось, принимало то, чего я не хотела.

Перед глазами всё плыло. Я слышала собственный пульс, громкий, рваный, будто сердце лупило в рёбра изнутри, не попадая в ритм. Хотела позвать Сайхана, но губы не слушались.

По залу разнёсся сухой треск. Хвост Сайхана ударился о камень, будто сам не понимал, что с ним, и начал осыпаться. Шёпот Кайдена оборвался. В наступившей тишине треск чешуи о камень стал слышен так ясно, будто рушился весь зал.

Сайхан пошатнулся, вцепился рукой в край алтаря и уставился на свою ладонь. Там, где только что была чешуя, проступала бледная, непривычно гладкая кожа. Пальцы его дрожали, а на полу уже белели первые осыпавшиеся чешуйки.

— Сайхан...

Он поднял взгляд, и я забыла, что хотела сказать. Вертикальные зрачки исчезли, теперь на меня смотрели круглые, человеческие глаза, в которых больше не было золотого блеска. Только отражение меня, полузверя, получеловека, лежащей на алтаре.

— Мия…

Я хотела закричать. Или закрыть глаза, чтобы перестать это видеть. Но не могла ни того, ни другого. Просто смотрела, как он пытается встать на ноги, и чувствовала, как внутри всё сжимается в ледяной ком.