Книга Ассари для нага, страница 4 – Алиша Михайлова

Моя левая рука дёрнулась, запоздало, бессмысленно, за секунду до того, как он перехватил её.

— Разожми.

Сжала кулак сильнее. Из глупого упрямства. Из последнего, отчаянного «нет».

Сайхан усмехнулся. Медленно. Понимающе. Так, словно мой отказ был именно тем, чего он ждал. Время остановилось, даже чёртов фонтан за окном, кажется, затих, когда его шершавый язык коснулся моего запястья. Кончик поймал капельку крови, что стекала вниз, и повёл вверх к напряжённой ладони сжатой до предела.

Его зрачки дрогнули, веки почти сомкнулись. Язык прошёлся по костяшкам размашисто, широко, слизывая каплю за каплей. Медленно. Со вкусом. Так, словно он пробовал не кровь, а сам момент. Мою глупость. Мой провал. И находил этот вкус изысканным.

Я смотрела на него. Просто смотрела, не в силах отвести взгляд. Он коснулся губами первой костяшки, горячее дыхание обожгло кожу. Второй. Третьей. Пальцы дрогнули и стали разжиматься, медленно, один за другим, помимо моей воли, стоило его губам коснуться последней костяшки, как ладонь раскрылась, обнажая рваную ранку от иглы.

— Ты пришла за моей кровью, маленькая, — губы скользнули выше, к основанию большого пальца. — Но пока что...

Он прикусил подушечку у запястья. Легонько. Почти игриво. И снова шёпот, влажный, обжигающий:

— ...ты отдаёшь мне свою.

Язык прошёлся поперёк линий на ладони, задевая ранку, затем ещё раз, медленно, и только когда мои пальцы перестали дрожать, он разжал свои. Моя рука упала плетью вдоль тела. Тишина. Я стояла голая, в лунном свете, с его рубашкой, что валялась у ног, с кровью на пальцах и пустотой внутри. До меня только теперь доходило: весь мой танец, каждое движение, каждый вздох, он позволял. Ждал. Смотрел. И ни разу не остановил.

— Ты знал? — голос прозвучал глухо. — С самого начала?

Сайхан откинулся в кресле. Спина прямая, плечи развёрнуты, лунный свет лёг на лицо, делая черты резкими, нечитаемыми. Хвост шевельнулся у его ног и замер.

— Лэйша доложила.

Я переступила с ноги на ногу. Камень всё ещё холодил ступни. В висках стучало.

— И танец... — я запнулась, не зная, как спросить. — Ты...

Он не дал мне закончить.

— Твой танец был прекрасен. Ты танцевала для меня, и я наслаждался каждым мгновением, то, что у тебя была своя цель, не делает танец хуже.

Воздух между нами всё ещё был горячим, но теперь в нём звенело что-то новое. Обида? Гнев? Или странное, колючее уважение? Я не знала. Знала только: он смотрел на меня и видел всё. Каждую мою уловку. Каждую мою ложь.

— Свиток, — сказал он. — Откуда он у тебя?

Я вздрогнула и застыла, уставившись на свои ладони. Пальцы сжались сами собой, побелели. Выдать Тайру? Солгать? Любой ответ был ловушкой. Свеча на столе дрогнула. Капля воска скатилась по бронзовому боку. Я подняла глаза и встретила его взгляд.

— Кровь правящего, добровольно пролитая под полной луной, откроет врата...

Он растягивал слова, лениво, почти нехотя, как зачитывают старый указ, который уже не имеет силы, но всё ещё красив.

— Ступающая между мирами вернётся туда, откуда пришла, и след её закроется навеки.

Моё сердце пропустило удар. Потом ещё один. И ещё. И так, кажется, до бесконечности.

— Ты думала, я не узнаю? — его зрачки дрогнули, сузились в вертикальную щель. — Этот свиток принесли мне раньше, чем ты успела дойти до моих покоев.