Книга Ассари для нага, страница 2 – Алиша Михайлова

Крутанулась на месте, резко, так что волосы хлестнули по воздуху, и замерла спиной к нему, оглядываясь через плечо. Ткань сползла до локтей, открывая грудь, живот, пояс платья. Поймала его взгляд и одним плавным движением развела руки. Рубашка упала за спину, на пол. Из приоткрытого окна потянуло ночной прохладой, и кожа мгновенно покрылась мурашками.

Свечи, расставленные вдоль стен, дрогнули, пламя качнулось, и тени на стене ожили, метнулись, затанцевали вместе со мной. Запах горячего воска смешался с сандалом и мускусом, и воздух стал густым. Осязаемым.

Сайхан выдохнул. Медленно. Так, словно воздух в лёгких стал горячим и обжигал изнутри. Хвост чиркнул по камню короткой, сдавленной дугой. Я увидела, как напряглись мышцы на его предплечьях, как пальцы, вцепившиеся в подлокотники, побелели до костяшек. Он подался вперёд, но удержал себя в последний момент.

Бёдра снова пошли по кругу, и я обошла кресло, касаясь подлокотника бедром, ведя ладонью по спинке рядом с его плечом. От его тела шёл жар, кончик хвоста скользнул по щиколотке, поднимался выше, обвивал голень, очерчивал колено. Плавно. Неотвратимо. Чешуя шелестела по коже едва слышно, я провела по ней ладонью, ощущая, как напрягается каждая мышца, и услышала его выдох, сжатый, пропущенный сквозь зубы.

Пальцы нашли завязку платья, потянули медленно, и шёлк поплыл вниз, скользя по коже, как вода. В самый последний миг, когда ткань ещё держалась на кончиках моих пальцев, я нырнула рукой в складки, нащупала холодный металл и сжала иглу в кулаке. Чёрт. Надо было прятать в волосы. Шпионка из меня так себе. Мысль мелькнула и погасла, потому что я повернулась к нему лицом, и встретила его взгляд. Он смотрел на меня так, словно уже знал про иглу. И ждал, когда я её применю.

Его ладони легли на мою поясницу, притягивая ближе, вжимая в жар его тела, и в тот же миг горячие губы сомкнулись вокруг соска. Властно. Жадно. Так, что я забыла, где заканчивается танец и начинаюсь я.

Моя рука потянулась к его затылку, запуталась в волосах, прижала крепче. Вторая осталась на месте. Я сжала кулак так, что игла впилась в ладонь, и короткая боль должна была отрезвлять, но было одно но, его губы на моем теле...

Язык скользнул выше, по ключице, к шее, и там, где билась жилка, он задержался, лизнул, втянул кожу. Перед глазами поплыло, и только левый кулак за его спиной не разжался, игла впилась в кожу, сводя ладонь судорогой.

— Я ждал, когда ты закончишь, — прошептал он в ямку у горла. — Очень красивый танец.

— Я старалась.

Смешок. Горячий. Он прикусил мочку уха, и по телу прошла дрожь. Хвост обвил лодыжку, поднялся к колену, раздвигая бёдра шире. Чешуя холодила, заставляя мурашки на моем теле сходить с ума. Хотя нет. Это губы, это они сводили с ума. Шея. Ключицы. Казалось, что он был везде. Грудь. Живот. Ниже...

Язык обвёл впадинку пупка, влажно, мучительно, и я выгнулась вперед, хватаясь за плечи, чувствуя под ладонями жар его тела. Чужое дыхание обжигало кожу, туманя мое сознание. Игла в ладони пульсировала болью, но боль больше не возвращала ясность. Она смешивалась с огнем, растекалась по запястью, венам, и только поджигала меня изнутри, делая каждый удар сердца громче, ближе, невыносимее...

Одним текучим движением он закинул мою ногу себе на плечо, я ахнула, теряя равновесие. Но хвост тут же обвил талию, не давая упасть. Язык прошёлся по внутренней стороне бедра, жадно, собирая остатки дрожи, танца, лунного света. Я вскрикнула и вцепилась правой рукой в его хвост. Чешуя обожгла ладонь холодом. Хвост дрогнул в ответ, сжал талию крепче.