Книга Гимлеон. Интоксикация, страница 173 – Реа Мар

Невольно наши взгляды встречаются, и я тут же поспешно отворачиваюсь. Естественно, свой рассветный киай я благополучно проспала — время, судя по всему, уже клонится к полудню, если не перевалило за него.

Тэмо бесшумно ставит поднос на низкий стол.

— Мастер Масуми просил передать, что с завтрашнего дня ты будешь питаться с нами за общим столом.

Безразличным взглядом скольжу по его лицу и снова утыкаюсь в стену — туда, где нарисована сакура. Тэмо расставляет посуду на столике, но уходить не торопится. Так и стоит над душой.

— Ты не пришла сегодня.

— Не понимаю, почему старик считает, что ты из неразговорчивых, — с сарказмом отзываюсь. — Вы могли бы просто вышвырнуть меня из дома — я бы не обиделась, даже «спасибо» сказала бы.

— Проиграл спор Масуми. Теперь должен приносить еду и отрабатывать норму слов, — неохотно поясняет он, хмыкнув. — Мастер ставил на то, что ты не придёшь на киай. Твоя гордость не позволит.

Фыркаю:

— А ты, значит, до последнего надеялся, что приду?

— Хотел увидеть, насколько тебя хватит.

— Значит, киай был всего лишь уловкой? Способом выманить меня из комнаты?

Тэмо пожимает плечами, невозмутимо глядя в окно, делая вид, что не замечает моего раздражения.

— Киай — это основа всего. Концентрация, дыхание, контроль. Без этого ты лишь кукла с мечом в руке.

Внутри все болезненно сжимается, в голове эхом проносится: бездушная кукла.

— Масуми видит, что ты заживо себя хоронишь, — тихо добавляет Тэмо, и в его голосе впервые проскальзывает жёсткость. — Душишь в себе всё, лишь бы не чувствовать боли.

— Уходи, — шиплю сквозь зубы. — Оставь меня в покое. Нет у меня никакой боли. Я не нуждаюсь в помощи. И если я захочу задушить эту чёртову искру жизни — я её задушу. Это моё право.

— Твоё, — снова пожимает плечами Тэмо и разворачивается к выходу. — Ты заперла своё горе и боишься его выпустить. Рано или поздно придётся столкнуться с ним лицом к лицу. От себя всё равно не убежишь.

Когда я наконец остаюсь одна — зажмуриваюсь, стараясь прогнать навязчивые образы. Они не дают покоя. Как же сильно хочется просто уснуть и не проснуться. Но даже в этом мне отказано. Проклятая бессонница заставляет барахтаться в болоте тяжёлых воспоминаний.

Насколько же важно сделать этот крошечный первый шаг. Шаг, не сулящий ровным счётом ничего. Не дающий ни обещаний, ни гарантий. Но сколько же усилий он требует. Много. Очень много. Семь бессонных ночей, полных сомнений.

Утренний воздух наполняет лёгкие до тошноты. Сосновые деревья всё ещё утопают в тумане, но я решительно спускаюсь по деревянным скрипучим ступенькам во двор. Взглядом сразу натыкаюсь на Масуми.

Он опирается на свой длинный посох. На морщинистом лице, как и всегда, непроницаемое спокойствие. Но я нутром ощущаю — он ждёт. Чуть поодаль, накинув капюшон, стоит Тэмо. Глаз не видно, но губы изгибаются в едва заметной улыбке. Слова излишни. Пафосные приветствия неуместны.

Три человека возле большого старого дома в лесу на берегу озера. Наверное, только сейчас я начинаю понимать, почему старик не покинул это место. Здесь кажется, что мир не менялся, что нет никакого смертоносного вируса, нет городов, окруженных защитными стенами, нет некроформов.

Я останавливаюсь напротив мастера Масуми.

— Путь воина начинается не с силы, а с тишины сердца, — негромко произносит он. — Чтобы овладеть катаной, прежде ты должна овладеть собой. И первое, что ты должна усвоить — это дыхание. Оно — ключ ко всему. Успокой его, почувствуй его течение, позволь ему тебя направлять.