Книга Гимлеон. Интоксикация, страница 171 – Реа Мар

Очередная попытка завернуть смерть в красивую сказку.

Масуми останавливается в нескольких шагах, его глаза по-прежнему не выражают ничего, кроме вечной мудрости и холодного наблюдения.

— Этот меч передавался в моей семье из поколения в поколение, — говорит он, протягивая руку к катане. — Он видел многое, пережил века. Был свидетелем рассветов и закатов, войн и мира. Он впитал в себя кровь многих воинов.

Масуми медленно снимает катану со стены. Лезвие мерцает в лунном свете. Невольно задерживаю дыхание от его смертоносной красоты. Старик бережно держит меч в руках, и на его лице проскальзывает грусть.

— Он должен был принадлежать моему сыну Карасу… Но Карасу мёртв.

Внезапно Масуми отпрыгивает назад и клинком стремительно описывает дугу в воздухе. Я столбенею, но не от ужаса, а от восхищения. От лёгкости движений старика, от его грации и плавности. Меч рассекает воздух, но в тишине комнаты не слышно шагов старика — лишь свист клинка. Это завораживает.

Старик замирает в уверенной стойке, кончик клинка прижат к полу, сосредоточенный взгляд упирается в меня.

— Почему вы до сих пор здесь? — вырывается у меня. — Почему не ушли в безопасный сектор? В анклав?

Масуми медленно выпрямляется и не спеша убирает меч обратно на стену.

— Это место — не просто старый дом. Мой дед был основателем школы восточных единоборств. Эти стены помнят множество учеников. Здесь, вдали от родной земли, мы возродили дух Японии, перенесли его в сердце Швеции. Как я могу предать память предков, бросив все на произвол судьбы? Это больше, чем просто школа. Это часть моей семьи, моей души.

Старик обходит меня, направляясь к выходу из комнаты.

— Разве Тэмо…

Масуми замирает в проёме.

— Тэмотсу не мой сын, — произносит он, оборачиваясь ко мне вполоборота. — Лишь ещё один росток, уцелевший на пепелище руин. Судьба привела его сюда… Здесь он обрёл дом.

Масуми исчезает в темноте коридора, оставляя меня наедине с собой. Поднимаю взгляд на стену. Ятагарасу но Кэн. Трехлапый ворон…

Нет, это немыслимо. Здесь, в мире, где земля пропитана гнилью некроформов, где выживает сильнейший, изящная катана — всего лишь красивая и бесполезная игрушка.

Но что за странное покалывание в груди? Волнующее и тревожное.

— Забудь, — шепчу я себе. — Старик просто напрочь съехал кукухой от одиночества.

С этой мыслью я возвращаюсь обратно в свою конуру. Спать.

Несколько дней прошли одинаково. Сон. Еда. Короткие разговоры. Тишина. Я существовала в доме Масуми как призрак.

Снова ночь утекает бессмысленно. Снова бессонница. Глаза упрямо буравят потолок, а в голове встревоженным роем мечутся мысли, жалят и не дают покоя. Физическая боль ушла. Я могу свободно наступать на ногу. Раны на спине затянулись, стянув кожу свежими рубцами. Тело заживает. Но сердце… Сердце хранит куда более уродливые шрамы.

Вокруг ни звука. Да и откуда им взяться, если здесь обитают лишь три призрака, двое из которых передвигаются бесшумно, словно тени?

Поднимаюсь с постели. Успокаиваю себя мыслью, что просто разомну затекшие мышцы и сразу вернусь. Только и всего.

Но ноги сами привели меня в библиотеку. Завороженно затаив дыхание, смотрю на катану. Настоящее произведение искусства. Смертоносная красота. Почему я не могу смотреть на тебя спокойно?