Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 8 – Катерина Дэй

Он лёг на жёсткий соломенный тюфяк и прикрыл глаза согнутым локтем, будто так можно было отгородиться от этого места, стереть его из реальности. В темноте под веками вспыхивали обрывки воспоминаний: смех малышей, тянущих ручки к его хвосту; вечерние посиделки у костра; тренировки со Скорпионом, где каждое движение доводилось до совершенства. Эти образы он цеплял, как спасательный трос, чтобы не утонуть в серой пустоте темницы.

И тут резкий, скрежещущий звук открывающейся двери заставил его рывком сесть, мгновенно стряхнув напускное безразличие. Мышцы напряглись, зрачки сузились, а клыки снова невольно обнажились, инстинкт требовал быть готовым ко всему.

Алор наблюдал, как стражники, ругаясь вполголоса, волокли в соседнюю камеру морщинистого старика. Тот пропах потом и травами, а его безумный гогот и гротескные гримасы казались нарочитыми, будто он специально выставлял напоказ своё безумие, чтобы все вокруг решили: перед ними просто сумасшедший, не стоящий ни внимания, ни страха. Казалось, он и сам старательно играл эту роль, пряча за клоунской маской что-то большее, что-то, что не хотел показывать никому.

Старика швырнули внутрь, захлопнули дверь, и на несколько мгновений воцарилась тишина — тяжёлая, густая, словно сама тюрьма затаила дыхание.

Алор бесшумно, по-кошачьи мягко приблизился к решётке и присел на корточки. Его сапфировые глаза пристально вглядывались в соседнюю камеру, пытаясь сквозь полумрак разглядеть хоть какую-то зацепку, хоть тень, хоть движение, хоть намёк на то, что старик не просто безумец, а источник сведений.

— Рихтэн… — вдруг ткнул в него пальцем старик, прижавшись лицом к прутьям.

Алор тут же поднялся, и старик испуганно отшатнулся, будто сам испугался собственной смелости. Но уже через секунду снова подался вперёд: его тянуло к чужой тайне, к чему-то новому, что могло разбавить однообразие тюремных дней.

— А ты кто такой? — голос Алора прозвучал хрипло: он уже несколько дней ни с кем не разговаривал, и слова царапали горло, словно осколки стекла.

Старик хихикнул, почесал седую бороду, потом наклонился к решётке так близко, что Алор уловил запах прогорклого масла и травяного отвара, будто старик годами не мылся, зато щедро натирал кожу настоями.

— Я? Да я тут вроде как старожил, — проворчал он, подмигнув одним глазом, а второй будто застыл в вечном прищуре. — Зовут меня Борх. Борх из Кам-Тара. Тут меня все знают: кто ругается, кто смеётся, а кто и корку хлеба кинет.

Он снова хихикнул, но тут же посерьёзнел, покосившись на дверь, словно ждал, что оттуда вот-вот ворвутся стражники с дубинками.

— А ты… ты не чистый рихтэн, — протянул Борх, разглядывая Алора так, будто пытался прочесть историю его жизни по цвету волос и изгибу хвоста. — В тебе чужое течёт. Глаза у тебя не наши, и хвост… Но раз король велел держать, значит, ты ему очень нужен.

Алор насторожился. В голове тут же мелькнула мысль: старика могли подсадить к нему не случайно — либо чтобы выведать хоть крупицу сведений, либо чтобы сбить с толку болтовнёй.

— Где я нахожусь? — спросил он, решив пока не отвечать на вопросы старика. Сперва нужно было понять, где он, кто такие эти рихтэны, а уже потом решать, что можно доверить Борху из Кам-Тара.

Старик цепко взглянул на Алора, и в этом взгляде на миг проступило что-то совсем не безумное, а острое, расчётливое, словно он мгновенно прикинул, сколько пользы можно извлечь из этого разговора.