Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 5 – Катерина Дэй

Наступила тишина — странная, звенящая, неестественно глубокая, какая бывает лишь в те мгновения, когда мир замирает перед самым концом. И — падение. Очень долгое, бесконечно долгое, такое, что время будто растянулось, превратившись в тягучую смолу, и каждая секунда ощущалась как целая жизнь. Казалось, этому падению не будет ни конца, ни края, что корабль вечно будет скользить сквозь пустоту, унося Алора туда, где нет ни имён, ни прошлого, ни надежды.

Корабль рухнул в воду с чудовищным грохотом, взметнув столб брызг, который поднялся выше прибрежных скал. Вода сомкнулась над ним, тёмная и безжалостная, и корабль, тяжело содрогаясь, пошёл ко дну. Но щит ещё держался — тонкая голубая плёнка, сдерживающая давление и тьму.

Алор успел активировать аварийный модуль и рвануть люк, вынырнуть в бурлящую тьму и поплыть вверх сквозь тяжесть воды, сквозь боль в лёгких, сквозь желание просто остановиться и дать себе отдохнуть.

Когда он вынырнул, небо было серым, как остывший пепел, а берег — каменистым и чужим. Он доплыл до него, цепляясь за мокрые камни, и, добравшись до песка, рухнул, тяжело дыша, чувствуя, как каждая мышца кричит от усталости и потери сил.

— Не так я представлял финал своего пути, — прохрипел Алор, уставившись в чужое, безжизненно серое небо. — Совсем не так.

Он ощущал, как сознание ускользает, растворяясь в тяжёлой пелене. Ещё мгновение и тьма поглотит его целиком. Собрав остатки сил, он сдёрнул с запястья коммуникатор с активацией щита. Пальцы едва слушались, движения выходили резкими, неуклюжими, но он не позволил себе остановиться. Рывком разбросав песок, он зарыл устройство, утрамбовал рыхлую землю краем ладони и заставил себя запомнить каждую мелочь: изгиб невысокой дюны, тёмный камень, похожий на обломок скалы, редкую сухую траву, торчащую из песка, словно пучок седых волос.

Мутное зрение цеплялось за детали, выхватывая их из расплывающегося мира, будто пытаясь сохранить хоть что-то, пока разум ещё держался на краю. Он не знал, куда его выбросило, но понимал: если он отключится здесь, любой случайный прохожий сможет наткнуться на него и забрать его вещь, а она была его единственным шансом когда-нибудь вернуться домой.

В голове билась одна упрямая мысль: если щит корабля всё ещё держится, если корпус не раздавило давлением, можно будет найти способ его поднять. Но для этого нужно время. И силы. Если удастся его вытащить из глубин и починить, у него останется путь назад. Эта надежда была тонкой, как паутинка, но Алор цеплялся за неё изо всех сил.

И наконец, когда сопротивляться темноте больше не осталось сил, он рухнул, уронив голову на жёсткий песок. Мир погас, будто кто-то резко задул свечу, и Алор провалился в беспамятство.

Медленно, будто выныривая из вязкого омута, Алор приходил в сознание. Тьма в разуме рассеивалась неохотно, клочьями, и сквозь неё проступали обрывки мыслей: «Мне нужно проснуться… Что-то случилось… Что-то не так…»

Он пошевелил пальцами, за этим последовало движение ногой — и он тут же замер. Любой жест отзывался глухим, тяжёлым лязгом цепей, будто сам воздух здесь был пропитан железом. Под спиной ощущался холодный камень, на запястьях и лодыжках — тяжёлый металл. Сверху пробивался тусклый свет, едва просачиваясь сквозь решётку, и от этой скудной полутьмы становилось только злее: она не столько освещала, сколько подчёркивала безысходность.