Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 72 – Катерина Дэй

Велдор кивал, но в глазах у него мелькало что-то похожее на улыбку. Ему нравилась эта железная уверенность. Она была как якорь в шторм и не давала королевству сорваться в хаос.

Советник Грач тоже не отставал от общей суеты. Он составлял списки гостей на предстоящее мероприятие, расписывал порядок приветствий, уточнял, кто из принцев склонен к длинным речам, а кто — к неловким паузам, и всё это фиксировал в толстой папке, которую носил с собой, как талисман. Иногда он останавливался рядом с Алором, смотрел на его схемы и вздыхал:

— Знаешь, раньше я думал, что самое сложное в моей работе — это следить, чтобы никто не перепутал вилку для рыбы с вилкой для десерта. А теперь выясняется, что вилка — это вообще не проблема. Проблема — это чтобы никто не использовал её не по назначению.

Алор только кивал, будто это была самая логичная мысль на свете. Для него не существовало мелочей: любая деталь могла стать ключом к спасению или причиной катастрофы.

А принцесса Линна на все эти дни поставила себе цель — потрепать нервы телохранителю. Не из злобы, а скорее из упрямого желания напомнить, что она не просто охраняемый объект, а живая, своенравная личность, которая не собирается растворяться в бесконечных реверансах и церемониях.

Однажды, когда Алор проверял посты у восточного крыла, Линна нарочно свернула в узкий боковой коридор, который он только вчера отметил как «небезопасный», и принялась рассматривать старинный гобелен с преувеличенным интересом, будто перед ней висело величайшее сокровище мира.

— Принцесса, — раздался за её спиной спокойный, но с отчётливой ноткой предостережения голос Алора. — Этот коридор не предназначен для прогулок.

Линна не обернулась, продолжая изучать узор.

— А я не предназначена для бесконечных реверансов, — парировала она. — Может, мы с этим коридором друг другу подходим?

Алор подошёл ближе, но остановился в паре шагов, не нарушая её личного пространства, хотя, казалось, ему стоило усилий не схватить её за руку и не увести прочь.

— Я не шучу, — сказал он ровно. — Здесь слишком много слепых зон.

Линна шла дальше и нарочно замедлялась посреди коридора, чтобы посмотреть, станет ли он её подгонять. Не стал. Просто остановился рядом и стоял, спокойный, как скала, пока она разглядывала узор на мозаичном полу — замысловатое переплетение золотых линий, будто кто-то сплёл солнечный свет и упрятал его в камень.

— Ты вообще когда-нибудь торопишься? — пробурчала она, не столько всерьёз, сколько чтобы нарушить эту невыносимую невозмутимость.

— Тороплюсь, когда это имеет смысл, — спокойно ответил Алор, не сводя взгляда с коридора впереди. Его поза оставалась расслабленной, но в ней чувствовалась готовность в любую секунду сорваться с места, будто пружина, которую никто не видит, но которая точно есть.

Тогда она начала болтать без умолку — про платья, про принцев, про то, как ужасно пахнет в оранжерее после полива, будто пыталась заполнить тишину до краёв, чтобы в ней не осталось места для этой его ледяной собранности. Он слушал, кивал, иногда вставлял односложные ответы, но ни разу не закатил глаза, не вздохнул слишком громко, не попытался её остановить.

В какой-то момент Линна даже разозлилась по-настоящему:

— Да ты хоть что-нибудь чувствуешь?! — выпалила она, резко останавливаясь и скрещивая руки на груди. Голос прозвучал громче, чем хотелось, и эхом скользнул по коридору, ударившись о мраморные стены и вернувшись к ней уже чуть тише, будто даже эхо решило не спорить.