Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 144 – Катерина Дэй

А стоило принцу открыть рот, как всё встало на свои места.

— Принц Фэррис прибыл, — произнёс он, глядя не на собеседника, а чуть поверх его головы, будто обращался к невидимому летописцу, который должен был тут же всё записать золотыми чернилами. — И пусть этот бал станет достойным упоминания в хрониках. Пусть никто не скажет, что в этот день принц Фэррис был где-то не там или выглядел как-то не так.

Советник Грач, стоявший рядом, едва заметно поморщился, но тут же вернул лицу выражение каменной вежливости.

— Добро пожаловать, ваше высочество, — сдержанно произнёс он. — Мы счастливы видеть вас в Пятом королевстве.

Фэррис величественно кивнул, будто принимал не приветствие, а дань уважения от целого континента.

— Принц Фэррис слышит эти слова и ценит их, — продолжил он всё в том же тоне, будто его жизнь уже была летописью, которую все обязаны читать с благоговением. — И пусть все знают: сердце принца Фэрриса открыто для дружбы… и для великих дел. И, разумеется, для прекрасной принцессы Линны.

При этом взгляд его сам собой скользнул в сторону галереи, жадно выискивая объект своего обожания среди шёлков, перьев и сверкающих диадем. Казалось, даже его кружевной костюм чуть встрепенулся от волнения, будто и сам хотел поскорее увидеть ту, ради которой стоило надевать столько слоёв изысканной ткани.

А «объект обожания» в этот самый момент вовсе не блистал в центре зала и не принимал восторженных поклонов. Линна стояла в своих покоях перед зеркалом и придирчиво оглядывала своё платье и причёску, затем подмигнула отражению и, наконец, вышла в коридор. Её взгляд сам собой нашёл Алора. В чёрном камзоле, с серебряной вышивкой по краям и на воротнике, он выглядел безупречно и в то же время не как придворный, а как тот, кто привык стоять на границе света и тени. Серебряные нити лишь подчёркивали строгость линий, не смягчая их, а словно очерчивая силу.

Но главное — он не расстался с оружием даже ради бала. Клинок по-прежнему покоился в ножнах у бедра, а на запястье тускло поблёскивал тонкий браслет-клип с парой скрытых лезвий — вещь, о которой знали немногие. Это не было демонстрацией силы: Алор никогда не стремился кого-то напугать. Просто он твёрдо знал: в первую очередь он — телохранитель принцессы. И никакая торжественность, никакие шелка и золото не могли заставить его забыть об этом.

Он стоял чуть в стороне, в своей привычной позе — руки свободно опущены, плечи прямые, лицо спокойное, почти бесстрастное. Но стоило Линне подойти, как в его глазах мелькнуло то, что она научилась замечать только в последние дни: не просто внимание, а искреннее, тихое восхищение, будто в них на мгновение зажглись те самые звёзды, о которых он ей рассказывал.

— Ты прекрасна, — сказал Алор тихо, так, чтобы слышала только она.

Линна улыбнулась и в этой улыбке было не столько торжество, сколько облегчение: рядом был тот, кто видел не наряд, не титул, а её саму.

— Ты готова? — тихо спросил он, чуть склонив голову, и в его голосе не было ни давления, ни спешки, только спокойная уверенность, которая сама по себе уже была опорой.

Линна глубоко вздохнула, расправила плечи и попыталась улыбнуться и на этот раз улыбка вышла не натянутой, а почти настоящей.

— Готова, — ответила она, хотя внутри всё ещё подрагивало, как натянутая струна. — Или буду готова, когда ты будешь рядом.