Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 131 – Катерина Дэй

— Это не тебе решать, чего я заслуживаю! — крикнула она, и голос её сорвался, превратившись в хриплый шёпот. — Убирайся!

И тут же вспомнила, что это она в его покоях, а не наоборот, и, соскочив с кровати быстро вбежала в свои покои, оставив за спиной тишину, которая казалась тяжелее любого крика.

Алор остался стоять посреди комнаты, сжимая кулаки и глядя на дверь, за которой исчезла Линна. Он хотел пойти за ней. Ноги сами рванулись к порогу, тело вспомнило, как она прижималась к нему под одеялом, как дрожала, как её дыхание было тёплым и частым, и как он, оказавшись сверху, почувствовал каждый изгиб её тела сквозь тонкую ткань ночной сорочки. Память тела — упрямая, жестокая вещь. Она не спрашивает разрешения, она просто хранит.

Он хотел сказать что-то такое, что могло бы всё исправить. Или хотя бы смягчить. Или хотя бы объяснить. Но слова не находились, потому что каждое, которое он пытался подобрать, было ложью. «Мне всё равно» — ложь. «Я не хочу тебя» — ложь. «Ты мне не нравишься» — самая большая ложь, которую он только мог придумать.

Правда была в том, что он хотел её. Каждой клеточкой, каждым нервом, каждой каплей крови — и аэлорской, и ксикорианской. Его тянуло к ней, он восхищался Линной. Не её красотой — красота бывает пустой, как фарфоровая чашка без чая. Он восхищался её сердцем: упрямым, честным, отважным до безрассудства. С каждым днём притяжение росло, и он больше не мог обманывать себя, называя это «привязанностью телохранителя к подопечной». Это было нечто гораздо большее, гораздо более глубокое, гораздо более опасное.

Потому что он знал, что будет, если он сорвётся с цепи. Если отдаст всего себя Линне.

Она станет его судьбой. Его парой. Его возлюбленной. Так устроены аэлорцы: когда связь образуется, она образуется навсегда. Нет пути назад, нет «попробуем и разбежимся», нет «давай останемся друзьями». Его сознание, его тело, его душа перестроятся вокруг неё, как звёзды перестраиваются вокруг центра галактики. Он будет жить для неё, дышать для неё, драться за неё, умирать за неё. Так живут аэлорские мужчины для своих женщин. Это не слабость, не подчинение, это природа, глубже и древнее любой клятвы.

Но в нём текла не только аэлорская кровь. Ксикорианская половина взывала к свободе, к равноправию, к тому, чтобы пара шла бок о бок, а не один ради другого. Ксикорианец в нём хотел взять Линну за руку и сказать: «Летим. Вместе. На равных. Ты — не моя владычица, я — не твой раб. Мы — экипаж одного корабля». Он хотел увести её на борт, вывести в открытый космос, показать ей звёзды, к которым она с таким трепетом прислушивалась, и сказать: «Вот мой мир. Теперь и твой».

Он хотел повести её сперва на Аэлуру, потом на Эверию, где его ждали друзья. Хотел познакомить её с Элей, со Скорпионом, который посмотрит на Линну своим немигающим взглядом и кивнёт: «Она подходит». С Рокко, который тут же начнёт шутить. Он хотел увидеть, как Линна будет смеяться, как будет удивляться, как будет бояться и тут же брать себя в руки, потому что она — Линна, и сдаваться не умеет.

Он хотел, чтобы она выбрала эту жизнь. Его жизнь. Но одновременно понимал: это невозможно.

Потому что Линна — не просто девушка, которая влюбилась в красивого чужеземца. Линна — единственная дочь короля. Наследница. Будущая королева Пятого королевства. Он видел, как она говорила с вождём рихтэнов, и в тот момент разглядел в ней не озорную дерзкую принцессу, а правительницу. Настоящую. Ту, которая будет справедлива, тверда в решениях, милосердна. Ту, за кем пойдут не потому, что должны, а потому, что верят. И отнять её у трона — значит отнять у целого народа его будущее.