Книга Ретроградный Меркурий для попаданки, страница 3 – Олеся Герус

— Дариан, — произнесла Зарайя почти умоляюще, прижимая книгу к груди обеими руками. — Скажи Касселю. Это ошибка.

— Или не ошибка, — повторил он всё тем же ровным тоном, отделяясь от стены и делая шаг вперёд, от которого свеча на ближайшем ящике испуганно качнулась, а тень его вытянулась через весь подвал, будто пыталась занять места побольше. — Круг не работает наугад, Зарайя. Он тянет то, что просили, — или то, что просить забыли, но что подходит под условие точнее всего остального.

— Условие? — переспросила я, поднимаясь на ноги и обнаруживая, что колени всё ещё предательски дрожат. — Простите, я всё ещё пытаюсь понять, попала я на международную конференцию контрабандистов или в закрытую секту с дресс-кодом на чёрные плащи, а вы говорите загадками, будто у меня есть свободное время на квест с двадцатью уровнями.

Он подошёл ближе и присел так, что мы оказались на одном уровне глаз — не наклонился снисходительно, не навис сверху, а именно опустился, как человек, привыкший оценивать угрозу с той высоты, с которой она реально исходит. Пахло от него металлом, кожей и чем-то похожим на можжевельник — контраст с подвальной сыростью настолько резкий, что я едва не сказала об этом вслух, хотя момент для комплиментов чужому парфюму был, мягко говоря, неподходящим.

— Условие, — произнёс он, разглядывая меня так внимательно, что мне захотелось поправить причёску, хотя причёски давно не было — был колтун после падения через два мира, способный напугать даже самого смелого расчёсочного мастера. — Было простым. Кровь, которую нельзя прочитать нашим небом. Ты подтверждаешь это одним фактом своего появления здесь. Дальше вопрос не в том, ошибка ты или нет.

— А в чём тогда? — спросила я, хотя уже подозревала, что ответ мне решительно не понравится.

— В том, что с тобой теперь делать, — сказал он, и голос у него на этой фразе не дрогнул ни на полтона, что почему-то напугало меня больше любого крика. Он окинул меня взглядом — не оценивающим в том смысле, в каком меня оценивали мужчины на Земле, а таким, каким инспектор оценивает груз, доставленный не по накладной. — Оставить тебя здесь — подписать приговор всем в этом подвале, если Гончие возьмут след до рассвета. Забрать тебя с собой — подписать другой приговор. Тебе.

— Отличный выбор, — буркнула я, скрещивая руки на груди в универсальном жесте "со мной шутки плохи", хотя внутри у меня всё тряслось мельче мелкого. — Обожаю, когда мне с порога предлагают меню из двух видов смерти. У вас тут вообще бывает третье блюдо, или сегодня только комплексный обед?

Уголок его рта дрогнул — едва заметно, на долю секунды, — и тут же вернулся на место, будто он запретил себе саму возможность улыбки как непозволительную роскошь в текущих обстоятельствах.

— Прекрасно, — сказал он тихо, ни к кому конкретно не обращаясь, скорее констатируя факт для собственного внутреннего протокола. — Вселенная посылает нам единственную за двадцать лет находку, а находка ещё и острит. Кто-нибудь ожидал получить обычного, спокойного, не склонного к сарказму человека? Я вот ожидал. Очень на это рассчитывал, если честно.

— Ничего не могу поделать с тем, что вселенная выбрала меня, а не какого-нибудь молчаливого философа, — парировала я, чувствуя, как злость на секунду перебивает страх. — Может, в следующий раз точнее формулируйте запрос своему свитку.