Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 102 – Властелина Богатова

Тяжёлое, упругое достоинство качается в такт движению.

Низ живота сводит.

Резко отвожу глаза. Поздно.

Проклятье.

Рубашка падает прямо на мои колени.

Я хватаю её, аромат парфюма майора тут же окутывает, но я даже не пытаюсь найти свою рубашку, которая чёрт знает где, ныряю быстро в эту и соскальзываю с постели.

К счастью, Морстейн уже натянул брюки.

— Мне нужно в ванную, — тихо шепчу я.

Рэммел приближается, не удосужившись застегнуть ремень, держа все свои конечности при себе.

— Без моего разрешения никуда. Сиди здесь и жди моих распоряжений.

Я замираю.

Сердце срывается в бешеный ритм.

Но вслух ни слова.

— Ванна там, — кивает за мою спину.

Я отрываю от него взгляд и оборачиваюсь. Сжимая воротник на своей груди, отступаю, спешу туда.

И прежде, чем слышу щелчок замка входной двери, ныряю за дверь, прячась в холодном полумраке. Плотно захлопываю дверь, прижимаясь спиной к холодному полотну.

Стою, словно в вакууме, втягивая кислород в лёгкие.

Всё. Поздно. Назад не вернуть.

И с кем? С женихом моей сестры?

Который… который тоже не должен был. Рэммел Морстейн презирает меня, разве нет? Не желает, чтобы я марала его внимание своим присутствием. Он ведь должен был смотреть на меня с омерзением, как на что-то недостойное, неугодное, нелепое.

Он должен был остановиться.

Не понимаю.

И это проблема. Что теперь делать?

Он сказал, что хочет повторить.

Значит, это не случайность.

Значит… это будет снова.

Нет. Нет и нет! Нельзя это больше допустить.

Кусаю губы и хватаюсь за шею.

Метка?!

Быстро включаю свет и бросаюсь к зеркалу. Оттягиваю ворот рубашки.

Нет, метки нет.

Судорожно тяну в себя воздух, проведя пальцами по коже над грудью.

До слуха доносятся мужские голоса.

Я быстро возвращаюсь к двери и чуть приоткрываю.

— Я отдуваюсь за тебя с утра.

— Ты её трах…

— …Не вовремя

— Уходить не собираются.

— Тебя нет на рабочем месте.

— Лучше показаться, ты же знаешь, с этим дела серьёзны…

До меня долетают только обрывки, голос Александра спокойный, но в каждом слове сквозит натуга.

Что-то случилось?

Я чуть, до тонкой щели, приоткрываю дверь и вижу, как Рэммел проходит по комнате, открывается дверца шкафа, край белоснежной свежей рубашки, тяжёлый военный китель.

Он куда-то собирается.

Пара минут — и входная дверь захлопывается.

Холодная тишина разливается в его апартаментах.

Жду ещё несколько секунд, делаю вдох и приоткрываю дверь.

В комнате уже никого, только смятая постель и спущенное с края одеяло, где мы вчера…

Воспоминание вспыхивает слишком ярко и тут же обжигает.

Покидаю ванную и начинаю собирать свои вещи.

Нужно проваливать немедленно, ни секунды здесь не задерживаться.

В комнате уже никого — только смятая постель и спущенное с края одеяло, где мы вчера…

Подбираю ботинки у кровати. Пальцы дрожат, когда натягиваю их наспех, не до конца расправляя.

Брюки срываю со спинки кресла. Я сжимаю зубы и влезаю в них, дёргая ткань вверх резкими движениями.

Рубашка… где рубашка?

Нахожу её на полу, под краем кровати. Встряхиваю, натягиваю, путаясь в рукавах. Пуговицы не попадают в петли с первого раза. Оставляю пару так.

Китель висит там же. Сдёргиваю, набрасываю на плечи, даже не поправляя. Ремень затягиваю кое-как, почти не глядя.

Фуражка…

Я замираю.

Её нет.

Быстрый взгляд по комнате — стол, кресло, пол. Пусто.