Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 101 – Властелина Богатова

Ни отец. Ни положение. Никто.

И что я скажу в своё оправдание, что я провела ночь в постели с ректором? Что я не смогла отказать.

Я замираю и жду. Как он встанет. Оденется. И просто скажет: свободна. И забудет, а через неделю наденет кольцо на её палец.

А я, останусь с этим…

Боль прорезает сердце.

Сердито поджимаю губы. Я должна уйти сейчас, пока ещё могу.

— Отпустите меня, немедленно, — шепчу глухо, голос скребёт по горлу, комкается. — Этого не должно было случиться, это ошибка, это неправильно, я хочу уйти сейчас же.

Я не договариваю, Мосртейн резко встряхивает за плечи.

— Курсантка Лебланд, прекратить истерику.

Холодный взгляд впивается в моё лицо.

— Приказ ясен?

Сглатываю.

— Ты остаёшься, — жёстко добавляет он без тени для оспаривания.

Сердце бьётся так гулко под тяжестью его тела, что я едва дышу. Не могу поверить. Он меня не выгоняет, не отказывается, не отчитывает даже.

Молчание невыносимо надолго затягивается.

И тут громкий сокрушающий стук в дверь раздаётся так неожиданно, что я чуть не подскакиваю.

Рэммел, напротив, не отреагировал даже.

И снова тревожный стук, а затем голос.

— Рэм, это срочно, — слышится мужской приглушённый дверью голос.

Дракон раздражённо сжимает челюсти, поворачивает голову на дверь.

Жар его тела согревает. Какой же он… огромный, дыхание сбивается.

Как он меня вообще не сломал?.. Как у нас вообще это получилось.

Рэммел возвращает на меня напряжённый взгляд, он густой, тягучий, как смола, обжигающий и медленно заполняющий воздух между нами.

— Это Алекс, — говорит он.

Я тут же дёргаюсь, чтобы встать, но Морстейн ловит меня, жёстко, без усилия возвращает обратно, прижимая к постели.

— Я не хочу, чтобы меня видел кто-то здесь… — шепчу я, сбиваясь.

Он всматривается в моё лицо, опираясь на ладони по обе стороны от меня.

— Это будет просто катастрофа, если дойдёт до отца…, — голос срывается.

— Это не должно было случиться…, — повторяю с отчаянием.

Фраза повисает между нами, такая слабая и беспомощная под его тяжёлым вниманием.

— Уже случилось, — отвечает. — И я хочу повторить.

Что?

Стук за дверью повторяется. Я вздрагиваю всем телом, а он даже не оборачивается.

— Рэммел…, — почти беззвучно зовёт Александр.

Но дракону хоть бы что, не двигается вообще. Смотрит на меня так, будто за дверью никого нет.

Будто сейчас существует только это расстояние между нами, его ладони по обе стороны от меня и мой сбившийся дыханием ритм.

— Пожалуйста… — выдыхаю я, сжимая простыню сильнее. — Выпустите меня.

Его взгляд скользит ниже по линии простыни, по пальцам, вцепившимся в ткань, и возвращается к моему лицу, так же неспешно.

— Рэм, тебя ждут.

Дракон сжимает челюсти. И наконец отстраняется, продавливая подо мной матрас.

Поднимается с завидной лёгкостью, давая мне простор. И сразу становится тревожно, я подтягиваюсь, тоже приподнимаясь, смотрю на дверь, которая, кажется, вот-вот распахнётся, и адъютант ректора увидит нас вместе.

Жар бьёт в лицо.

Щёки горят.

Я трогаю свои волосы, ищу взглядом одежду.

Рэммел Морстейн даже не думает прикрываться — спокойно тянется за брюками.

Мой взгляд непроизвольно цепляется за его загорелые плечи. Мышцы перекатываются медленно, тяжело. У меня подкашиваются ноги. Каждый шаг — толчок в позвоночник.

Взгляд срывается ниже.