Книга Судьба, начертанная кровью, страница 34 – Даниэль Л. Дженсен

Слуги сноровисто починили платье, и меня усадили за стол на возвышении по левую руку от Снорри. Ильва заняла место по правую. Народ заполнил многочисленные длинные скамьи за столами, что ломились от тарелок с едой и кувшинов с медом. Зал был украшен гирляндами, и среди запахов дыма и угощений выделялся резкий аромат сосны. Жители подходили один за другим пожелать нам счастья, но, несмотря на все добрые слова, брошенные на меня искоса взгляды были полны недоверия и сомнений.

Трудно их в этом винить.

Я ворвалась в их жизнь, обожженная и окровавленная, посягнула на мужа их любимой владычицы, а затем повергла ритуал в полный хаос. И все потому, что двадцать лет назад какая-то провидица сказала их вождю, что я обладаю силой, способной объединить разрозненные кланы Скаланда и сделать Снорри их конунгом.

Все это больше походило на сказание скальда, но меня воспитали в почтении и уважении к богам и вере в знаки, которые они нам оставляли, поэтому в словах провидицы я ничуть не сомневалась. Но это не означало, что у меня не было вопросов.

Как вообще я должна объединить людей? Что же я сделала в том видении для такого подвига?

Да, я дочь богини, наделенная чарами, но Хлин принадлежит к числу младших богов. А в жилах Бьорна текла кровь Тюра, одного из самых могущественных – бога войны и притом вершителя справедливости. Предсказанное скорее должен исполнить кто-то вроде Бьорна, но его единственная роль свелась к тому, чтобы разжечь огонь, который раскроет мое имя.

А это… произошло.

Отсюда я задумывалась: а верны ли мысли Снорри? Правда ли боги увидели, что судьба Бьорна переплетена с моей? Неужели он важен, чтобы предсказание провидицы сбылось?

Я подняла правую руку и хотела прикусить по привычке ноготь, но тут же осознала, что снова надела перчатки, которые дала мне Ильва. Хотя теперь я сомневалась, что именно она стремилась скрыть, мои шрамы или искаженную татуировку, чтобы не породить еще больше раздора, чем уже есть.

Раздора, что заставил Бьорна уйти и не показываться на пиру, ибо он явно не желал принимать участия в будущем, которое рисовал ему отец.

И я, памятуя о собственной ситуации, его понимала.

Вяло пощипывая жареную курицу, я снова осмотрела толпу в поисках Бьорна, но мои мысли прервал тихий голос:

— Фрея?

Перед возвышением стояла красивая женщина, которая была со Снорри, когда я билась с Бьорном. Такая же бледная, как и я, она была одета в алое платье из тонкой шерсти, которое открывало взору пышную грудь и облегало полные изгибы бедер. Распущенные светло-каштановые волосы ниспадали локонами до талии, а единственным оружием при ней был небольшой нож на поясе. И снова меня поразила исходившая от нее странная отчужденность. Вот же она передо мной, видит, слышит и ощущает праздник вокруг, и все же будто остается в стороне.

— Нас не представили должным образом. Меня зовут Стейнунн, – сказала женщина. – Я скальд ярла Снорри.

И только тогда я заметила на ее шее алое клеймо арфы, струны которой подрагивали в такт биению ее сердца. Не просто скальд, а дитя богов, такое же, как и я, хотя ее кровь шла от Браги. Я сама не видела, но поговаривали, что песнь такого скальда дарит грезы, переносящие в историю. Я слышала, что они служат лишь ярлам и конунгам, которые могут себе позволить их содержать, что объясняло богатое одеяние Стейнунн, но Гейр о ней никогда не упоминал.