Книга Судьба, начертанная кровью, страница 36 – Даниэль Л. Дженсен

Разумные мысли одна за другой выстраивались в голове, но они оказывались бесполезны, как плевки против ветра, поскольку с каждой секундой мой гнев разгорался все жарче. Я сделала еще один большой глоток, и хмель загудел в крови, заглушая голос здравого смысла.

Бьорн явно думал, что может обо всем забыть. Что может жить так, как ему хочется, пока я связана по рукам и ногам браком со Снорри, каждый мой вздох под пристальным надзором и контролем, а благополучие моей семьи висит над моей головой занесенным мечом, готовым обрушиться, если я только подумаю о неразумном шаге. А Бьорн мог просто сказать «нет» и не понести за это ни малейших последствий.

— Ну уж нет, – буркнула я.

Хотя я знала, что во мне говорит хмель, я встала со стула, обогнула стол и направилась в хаос пирующих. Люди расступались, давая дорогу, кивали мне с осторожным уважением, кто-то даже сунул мне в руку полный кубок. Я сделала большой глоток, чтобы утопить остатки благоразумия, если оно у меня вообще было, а затем протиснулась между двумя воинами, сидящими напротив Бьорна.

— Мне нужно с тобой поговорить, Бьорн. Наедине.

Он оторвался от своей рыжей ровно на пару фраз:

— Прибереги слова до завтра. Желательно попозже, потому что ночью я особо спать не планирую.

Девица хихикнула, а я нахмурилась, и жар опалил мне щеки. Первым порывом было уйти. Ну, не совсем… Сперва плеснуть содержимое кубка ему в рожу, а уже потом уйти.

— Я хочу обсудить мысли Снорри. Ты поговоришь со мной либо наедине, либо при всех. Выбирай.

Все в пределах слышимости вскинули брови, а кто-то хмыкнул, будто я всего лишь глупая девчонка, которая перебрала с выпивкой и завтра пожалеет. Я отказалась признавать, что доля истины в этом есть.

— Не о чем тут говорить. – Бьорн ухмыльнулся своей девке, и я с трудом сдержала желание запустить кубком ему в башку. – Ты скоро узнаешь, что мой отец мастер перевирать истории и мифы в свою пользу. Если ему птица на голову насрет, он найдет байку и вывернет все посланием самого Одина. Но иногда, Фрея, дерьмо – это просто дерьмо.

Он наконец отвернулся от рыжей и зацепился взглядом за мои сжатые кулаки.

— Почему в такую жару ты в перчатках?

— Из-за того, что под ними, – резко ответила я, чувствуя, как меня рассматривают окружающие. Судя по хмурым лицам, некоторые не одобрили слова Бьорна об отце, хотя я сомневалась, что ему было до этого дело. – Ты видел шрамы. Клейма. Боги явно считают, что мне нужно напоминание про последствия всяких поступков, но это не значит, что я должна пялиться на эти последствия ночь напролет.

Бьорн встретил мой взгляд:

— Я думал, ты ни о чем не жалеешь.

— Так и есть. – И я не солгала.

Он опустил локти на стол.

— Тогда почему скрываешь руку?

Я моргнула, пытаясь подобрать слова, ведь пришла к нему поговорить вовсе не об этом.

— Потому что она уродлива. Вот почему. Никто не хочет на нее смотреть, и меньше всего – я!

Бьорн наклонился через стол, к самому моему уху:

— В тебе нет ничего уродливого, Фрея, и меньше всего – шрамы, которые ты заработала, защищая свою честь и семью. А эти татуировки – знак, что в твоих венах течет кровь богини. Ты должна носить их с гордостью, а не скрывать, будто клеймо позора.

— Я пришла не за этим. – Мое сердце билось как сумасшедшее. – То, как я выгляжу, не имеет никакого значения.