Книга Судьба, начертанная кровью, страница 140 – Даниэль Л. Дженсен

Я захлопала глазами, ибо это была последняя мысль, которую я бы вынесла из встречи с духом.

— Наш замысел взять Гриндиль теперь известен врагам. – Снорри опустил ладонь на рукоять клинка. – Значит, Гнут подготовится. Расставит дозорных у моря и горных троп. Вот что Сага открыла Фрее. Не то, что нас предали, а то, что Фрея должна изменить ход судьбы.

— Каким образом? – вопросила я, предпочитая промолчать о том, как еще вчера Снорри клялся, что Гнут будет сидеть в своей крепости, дрожа от страха перед его гневом. Пустая болтовня, чтобы заручиться поддержкой людей. – Она не дала мне указаний.

— Потому что она над тобой не властна. – Глаза Снорри, горящие чистым фанатизмом, прожигали меня насквозь. – А я – властен. И я говорю, что мы не станем огибать горы, но пройдем напрямик. Я говорю: мы выступаем сейчас же.

Никто в здравом рассудке не решился бы пересекать горы Скаланда весной. Особенно когда имелся простой путь через перевалы или по фьордам. И уж тем более не в такое время, когда небо обрушивало ливни и град со снегом, а холод по ночам пробирал до костей.

Следовательно, Гнут и его бойцы, даже зная о нашем приближении, не ждали нас так скоро.

Если мы, конечно, доживем до нападения на Гриндиль, что с каждой минутой казалось все более сомнительным.

Хватая воздух ртом, я остановилась на каменном выступе и смахнула с лица снежную крупу. Все тело ныло от подъема, который длился весь день, но при этом я уже почти не чувствовала от холода ни рук, ни ног. А зубы стучали так громко, что звук разносился бы эхом по вершинам, если бы не вой ветра, заглушавший все, кроме самых истошных воплей.

— Как ты?

Я вздрогнула и, обернувшись, увидела чуть ниже по склону Бьорна. Капюшон его плаща болтался за спиной, кисти голые – холод ему был нипочем. В нем всегда пылал огонь Тюра, и я сдержала порыв подойти ближе. Бьорн уважил мою просьбу держаться подальше, насколько позволяли приказы Снорри, и я должна была отвечать тем же.

— В порядке.

— А выглядишь так, что сейчас сиськи отморозишь.

Я фыркнула, вперившись в него полным отвращения взглядом:

— Ой, бедная моя отмороженная грудь. Если б только нашелся какой-нибудь великодушный мужчина, что пожелал бы ее отогреть.

Бьорн легкомысленно пожал плечами:

— Твои слова, не мои.

Я пнула в него снег:

— Свали на хрен, Бьорн. Сама о себе позабочусь.

Поправив отороченный мехом капюшон, я сунула ладони в рукавицах под мышки и с трудом побрела вверх по склону вслед за Бодиль, которая в тяжелых мехах напоминала медведицу.

— Глупо так идти, Огнерожденная, – заметил Бьорн, шагая за мной. – Поскользнешься – не успеешь поймать равновесие.

— Не поскользнусь.

Во всяком случае, опасность падения была ничтожна по сравнению с риском отморозить пальцы.

— Хватит упрямиться, дай мне согреть твои руки.

Мою задницу обдало жаром, и я поняла, что если обернусь, то увижу его ярко пылающий топор. Я стиснула зубы, отчаянно желая подержать онемевшие пальцы над огнем, но продолжила тащиться вперед, поправляя ремень щита и прожигая взглядом спину Бодиль. Все справлялись, значит, и я справлюсь.

— Фрея…

— Сказала же, отвали, – зарычала я, рывком обернувшись.

Ноги предательски поехали, и с губ сорвался вскрик. Бьорн рванулся ко мне, широко распахнув глаза, но я запуталась рукой в собственном плаще.