Книга Удмуртские мифы. От Инмара и Матери солнца до свадьбы леших и половинчатого человека, страница 27 – Мария Сухова

Почти все функции богини Калтась со временем «перетекли», переплавились в образе Кылдысина, пополнившего список верховных божеств триады Инмар-Куазь-Кылдысин. Современное понимание образа Калдык-мумы́ также связывает ее с богиней времени-судьбы, управляющей сроками присутствия человека на земле. Но в любом случае в облике этой мумы́ перед нами предстает идея рождающего начала, жизни и ее благословения.

Мумы́, в отличие от богов-мужчин, как будто вообще не обладают внешностью. В них слиты стихия и индивидуальность, и это указывает на архаику женских образов, которые в процессе историко-культурной эволюции оттесняются на задний план, передавая свои функции мужской триаде Инмару, Кылдысину, Куазю.

Образ Великой Мумы́, который можно приблизительно представить, ориентируясь на Мать Калдык, связан с сюжетом изначального бытия, автономности и самодостаточности. Множество мифов рассказывает нам о том, как первородное божество извлекло свое существование из себя самого.

…Великая Мумы́ располагалась не на верхушке удмуртского пантеона, а позади него, перед ним, являясь прародительницей, первой, кто был. Иерархия соподчинения, в том числе и среди богов, возникает лишь в процессе становления отцовского рода. Это мужская ценность, одна из первых опорных точек мировоззрения Мужчины-Движения-Во-Времени. Для Женщины-Покоя-В-Пространстве это чуждые традиции. Поэтому мумы́ оттесняются на задний план (но не опускаются ниже), туда, где их не беспокоят без крайней нужды ни люди, ни боги. Великая Мумы́ отдала мир в руки богов и людей. Но она, без сомнения, придет на помощь детям, натворившим ошибок, укоризненно покачает головой, улыбнется и начнет все сначала.

Мир и миф удмуртов населен большим, если не сказать огромным, количеством духов. Они образуют единую коммуникативную систему, в которую включен и человек. Их связь с человеком актуальна: духа можно встретить, увидеть в собственном доме, на дворе или в амбаре, в бане, на мельнице, а тем более в поле, на реке, в лесу. Два мира – человека и духов – как будто разделены невидимой преградой, из-за которой каждый мир друг другу невидим, но которая может быть преодолена – вольно или невольно. Чтобы встретить хозяина леса или своего умершего родственника, необязательно спускаться в нижний мир. Достаточно пойти в лес или на кладбище, которое располагается в лесу. Это почти полная гарантия встречи. В одной из сказок («В гостях у покойницы») удмурт попадает в гости к своей умершей свояченице просто так, идя мимо кладбища в поисках лошади.

«Случилось вотяку летом искать в поле коней и проходить мимо кладбища, где похоронена его свояченица-красавица. Идет он мимо кладбища и вдруг видит свою умершую свояченицу стоящей на своей могиле» [Верещагин, 1996: 165].

Парадоксально, но противопоставленные друг другу миры – таиз дунне́, тапал дунне́ («этот свет», мир «по эту сторону»), со дунне́ / соиз дунне́, сопал дунне́ («тот свет», мир «по ту сторону») – пересекаются, и весьма часто. Они образуют и горизонтальную, и вертикальную структуры одновременно. «…Горизонтальная ориентация определенным образом увязывается с вертикальной моделью… Поэтому злые духи, великаны и подобные им существа, связанные с остаточным хаосом, могут быть локализованы и в подземном мире, и на окраине земли» [Мелетинский, 2000: 216–217].