Книга Волны судьбы и таинственная академия, страница 22 – Мария Сухова

Аня покосилась на сестру: та выглядела бледнее обычного, под глазами залегли тени, но глаза горели тем же лихорадочным интересом, что и до болезни. Первый день после выписки — и сразу такой урок.

— Может, это просто опыт, — неуверенно отозвалась Аня, хотя внутри всё ещё звенел голос Елены Владимировны. — Хороший учитель всегда видит учеников насквозь. Но ты права, сегодня она была особенной.

— Особенной? — Ксюша усмехнулась, но беззлобно. — Она говорила так, будто сама выходила из этой пещеры. И знаешь… в больнице я много лежала и смотрела в окно. Белый потолок, белые стены, а за окном — кусочек неба. И я поймала себя на мысли: а вдруг палата — это и есть моя пещера? А тени медсестёр на стене — это всё, что я вижу? А когда меня выписали, мир за окном машины показался ненастоящим, слишком цветным, слишком громким. Как будто я ослепла на свету.

Аня внимательно слушала. Она знала, что Ксюша не любит говорить о больнице, но сейчас сестра сама завела этот разговор — значит, урок задел её по-настоящему.

— А я вчера сидела у пруда, — тихо сказала Аня, глядя в пол. — Одна, как всегда. Смотрела на отражение облаков. И мне вдруг показалось, что вода дышит. Не просто отражает — дышит. Я знаю, это глупо, но… слова Елены Владимировны про дерево, которое чувствует, про воду, что меняет состояние — они заставили меня вспомнить этот момент. Может, я просто нафантазировала?

Ксюша положила руку ей на плечо:

— А если нет? Если ты действительно что-то почувствовала? Тогда это и есть то самое «другое зрение», о котором она говорила. Ты всегда умела видеть то, чего не замечают другие. Помнишь, в детстве ты находила в лесу такие места, где даже я чувствовала себя неуютно, а ты говорила: «Здесь тихо по-особенному»?

Аня улыбнулась, но промолчала. Они спустились по лестнице и вышли во внутренний двор. Скамейки у фонтана были пусты — все разбежались на обед, но сёстры не торопились. Их ждало домашнее задание, и оно казалось самым странным за всё время учёбы.

— Так что мы будем приносить завтра? — Ксюша достала из кармана джинсов старую, покрытую зеленоватым налётом монету, которую носила с собой на удачу. — Может, это? Я нашла её в прошлом году, когда мы перекапывали клумбу у дома. Она не подходит ни под один номинал. Может, она видела что-то важное? Может, её обронил солдат, возвращаясь с войны? Или влюблённый, загадывая желание?

Аня взяла монету, повертела в пальцах. Она была ощутимо холоднее, чем обычные вещи, и от неё веяло чем-то давним, забытым.

— Хорошая идея, — согласилась Аня. — Но я думаю о другом. Помнишь, что она говорила о предметах, которые чувствуют? Про старый ключ. Представь, сколько дверей он открыл? Сколько тайн хранит в своей бородке?

Ксюша мечтательно закатила глаза.

— А может, это он заперт в какой-нибудь готической башне, а он, бедный, мечтает, чтобы его нашли? Или — в шкатулке с секретом, где лежат драгоценности, о которых никто не знает?

— Вот именно, — подхватила Аня. — Платон говорил о тенях. А если наша реальность — это тень предмета, а его настоящая суть — в его истории? В том, что он впитал, видел, чувствовал? Задание же не просто так: она хочет, чтобы мы попытались увидеть мир глазами вещей. Чтобы вышли за пределы нашего опыта.

Сёстры замолчали, глядя на осенние листья, которые кружились у фонтана. Ксюша опустилась на скамейку, прикрыла глаза — усталость после больницы давала о себе знать. Аня села рядом и рассеянно провела рукой по прохладной воде фонтана. На мгновение ей показалось, что вода действительно тёплая и живая, как вчера у старого дуба.