Книга Волны судьбы и таинственная академия, страница 21 – Мария Сухова

Елена Владимировна посмотрела на неё с одобрением:

— Хороший вопрос. Возможно, это те, кто видит больше нас. Или те, кто управляет тенями. В разных культурах таких называли по-разному: шаманы, жрецы, мудрецы, волшебники… Но суть одна: они видят за пределы обычного.

Она подошла к окну и указала на деревья за стеклом:

— Вот вы смотрите на дерево. Вы видите ствол, листья, кору. Но что, если дерево — это не только то, что видно? Что, если у него есть память, что, если оно чувствует? В древних текстах говорится, что некоторые люди могли слышать голос растений, чувствовать их настроение. Это не магия. Это — другое зрение. Которое можно развить, если не замыкаться на том, что привычно.

Аня вдруг вспомнила, как вчера, проходя мимо старого дуба, ей показалось, что он чуть-чуть теплее, чем другие деревья. Она списала это на солнечный свет. Но сейчас слова учительницы заставили её задуматься: а что, если нет?

Елена Владимировна вернулась к столу и взяла стакан с водой.

— Смотрите. Вода — прозрачная. Но если вы капнете в неё чернил, она станет синей. Если заморозите — станет льдом. Она меняет форму, цвет, состояние. Так и реальность — она зависит от того, под каким углом мы на неё смотрим. Философы называют это субъективностью восприятия. Но есть и другой взгляд: что существует нечто, что не зависит от нашего восприятия, некая основа, первопричина. И если мы сможем её увидеть, мир станет другим.

Она сделала паузу, давая студентам переварить сказанное.

— Задание на дом, — сказала она наконец. — Необычное. Завтра принесите мне по одному предмету, который, на ваш взгляд, хранит в себе тайну. Это может быть всё что угодно: камень, лист, монета, даже старый ключ. И напишите короткую историю о том, что этот предмет мог бы рассказать, если бы умел говорить. Не то, что вы знаете о нём, а то, что он мог бы знать о мире.

Когда урок закончился, Аня подошла к Елене Владимировне и тихо спросила:

— А если кто-то уже видел то, что за тенями? Что ему тогда делать?

Елена Владимировна внимательно посмотрела на неё, и в её взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти понимающее:

— Тогда ему нужно научиться не бояться этого. И, возможно, помочь другим увидеть. Но помни, Аннушка: не все готовы смотреть на свет. И это — тоже часть реальности.

Аня кивнула и вышла, чувствуя, что внутри неё зарождается что-то новое — не страх, не любопытство, а скорее ожидание. Будто мир только что приоткрыл дверь, и за ней оказалось что-то очень важное.

По дороге в общежитие сестры мило беседовали про Платона, про пещеру и тени. И она вдруг предаоложили: может быть, их мама — та самая, кто вышла на свет. И теперь они, её дочери, должны научиться видеть то, что скрыто за стенами их пещеры.

Сёстры вышли в коридор, и гул голосов однокурсников разбил ту особенную тишину, что царила в аудитории. Ксюша на секунду прикрыла глаза — после больницы свет казался слишком ярким, звуки — слишком громкими, и даже привычный запах старого паркета отдавал резкостью. Она сделала глубокий вдох, стараясь привыкнуть.

— У неё дар, — убеждённо сказала Ксюша, поправляя лямку рюкзака. — Я серьёзно. Она говорит такие вещи, а сама смотрит так, будто знает — знает! — что мы напишем, ещё до того, как мы сели за парты.