Книга Волны судьбы и таинственная академия, страница 20 – Мария Сухова

Лицо её трудно было назвать красивым в общепринятом смысле — в нём была та особая притягательность, которую дают годы, ум и глубина. Светлые, чуть тронутые сединой волосы были собраны в аккуратный пучок на затылке, но несколько тонких прядей выбивались и мягко обрамляли лицо, придавая ему лёгкую небрежность, которая так не вязалась с безупречностью костюма. Кожа была светлой, почти прозрачной, с едва заметными морщинками в уголках глаз и губ — не от старости, а от привычки много улыбаться и ещё чаще внимательно вглядываться.

Но самым запоминающимся были её очки. Массивная оранжевая оправа, яркая, как осенний кленовый лист, казалась почти вызывающей на строгом лице. Она не прятала их, не пыталась сделать незаметными — наоборот, они были её визитной карточкой. За толстыми стёклами прятались глаза неопределённого цвета — то серые, как предгрозовое небо, то зелёные, как мох у старого пруда, то почти золотистые, когда она смотрела на что-то с особенным интересом. И в этих глазах всегда читалось что-то большее, чем просто оценка знаний: будто она видела каждого студента насквозь, до самых потаённых мыслей, но никогда не показывала, что именно там нашла.

Голос её был негромким, но удивительно отчётливым — каждое слово долетало до последнего ряда и оседало в памяти, как камешек, брошенный в воду. Она никогда не повышала тона, но умела замолчать так, что весь класс замирал, и эта пауза говорила громче любых слов.

— Доброе утро, — сказала она, и в голосе её послышалась лёгкая хрипотца, будто она только что говорила с кем-то важным до звонка. — Я очень рада, что нашу Ксюшу, наконец, выписали. Теперь все мои детки в сборе.

Лаврова сняла очки, протёрла их и обвела студентов долгим, внимательным взглядом.

— Сегодня мы займёмся не литературой, — сказала она тихо, но отчётливо. — Сегодня мы попытаемся ответить на вопрос, который мучает человечество тысячи лет: что есть реальность? Или, проще говоря, мир — это то, что мы видим, или то, что скрыто за этим?

Ксюша, сидевшая на первой парте (она сегодня была в боевом настроении и хотела быть в центре внимания), подняла руку:

— А разве это не одно и то же? Мы видим мир, значит, он такой и есть.

— А если у тебя болят глаза или ты смотришь через мутное стекло? — спросила Елена Владимировна, мягко улыбнувшись. — Тогда мир выглядит иначе. А если ты стоишь на берегу озера и смотришь на отражение облаков — где облака настоящие? В небе или в воде?

Аня, сидевшая рядом с сестрой, почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Она вспомнила пруд, где вода иногда казалась зеркалом, а иногда — чёрной бездной.

— Платон, — продолжила преподавательница, открывая книгу, — говорил о пещере. Представьте, что люди с рождения прикованы к стене в тёмной пещере и видят лишь тени на стене, которые отбрасывают проходящие мимо предметы. Они думают, что эти тени — и есть весь мир. А когда одного из них освобождают и выводят на свет, он сначала слепнет, а потом начинает видеть настоящие вещи. И возвращаясь в пещеру, он понимает, что другие не верят ему, потому что они видели только тени.

— Так что, мы тоже в пещере? — спросил Дима, парень в кристально белой рубашке с задней парты, и в его голосе послышалось любопытство.

— А если мы в пещере, — неожиданно подхватила Ксюша, — то кто же там снаружи, кто отбрасывает тени?