Книга Развод с князем. Хозяйка доходного дома, страница 46 – Лилия Тимолаева

В другом случае настояла на отсрочке без письменного условия, и деньги потом пришлось взыскивать почти полгода.

Но большая часть «убыточных» соглашений имела причины.

Она не оформляла их нормально.

Не прикладывала расчеты.

Не составляла объяснительные записки.

Просто приходила к Федору, спорила, добивалась подписи и уходила.

После нее оставались отдельные уступки без системы.

Именно поэтому теперь их было так легко показать как доказательство женской непрактичности.

— Где она брала сведения? — спросила я.

Степан не понял.

— Какие?

— Про окна. Про то, кто сколько лет платит. Про будущий ремонт. Она же это не из головы знала.

— У меня спрашивала.

— Часто?

— Когда приезжала.

— А вы ей отвечали?

— Конечно.

— Но говорили, что она хозяйством почти не занималась.

— Не занималась.

— Вы сейчас два часа рассказываете, как она меняла условия договоров.

Степан поморщился.

— Это другое.

— Чем?

Он задумался.

— Она не управляла домом каждый день. Не считала общий доход. Не занималась счетами. Но если узнавала, что кого-то хотят выселить или поднять плату, могла вмешаться.

— И часто была права?

— Иногда.

— А иногда?

— Иногда после нее у меня голова неделю болела.

— Понятно.

Он посмотрел на тетрадь.

— Я и не знал, что она записывала.

Я тоже.

И чем больше читала, тем меньше мне нравилось, что узнаю эту женщину только теперь, когда ее записи понадобились для суда.

Федор приехал на следующий день после обеда.

Не прислал письмо.

Не назначил встречу у поверенного.

Сам вошел во двор Верейского дома.

Я увидела его из окна конторы.

Степан тоже.

— Вот и князь.

— Вижу.

— Позвать Макара Ильича?

— Он не успеет.

— Тогда меня оставить?

Я подумала.

— Останьтесь в соседней комнате.

— Подслушивать?

— Быть свидетелем, если разговор внезапно окажется важным.

— Это называется подслушивать прилично?

— Именно.

Степан ушел за перегородку.

Федор вошел без стука.

Увидел меня за столом.

Потом пустой стул напротив.

— Удобно устроилась.

— Мне нравится.

— Вижу.

Он оглядел контору.

Задержался на шкафу.

На папках.

На стопке договоров.

— Ты действительно решила сама заниматься всем этим?

— Уже занимаюсь.

— Недолго.

Я положила карандаш.

— Пришли обсудить заявление?

— Да.

— Тогда садись.

Федор остался стоять еще секунду, после чего сел.

— Могла сначала поговорить со мной.

— О чем?

— О резерве.

Значит, знал.

— Откуда ты знаешь, что меня интересует резерв?

— Моя контора получила требование твоего поверенного.

— Это не ответ.

— Полина тоже задавала вопросы.

— Теперь ответ.

Он не улыбнулся.

— Она была у тебя.

— Была.

— Не стоило показывать ей книги.

— Почему?

— Потому что наши имущественные дела не касаются ее.

— А твои имущественные дела с ее отцом касаются?

Федор посмотрел на меня внимательно.

— Значит, она показала тебе запись.

— Может быть.

— Аксинья.

— Что?

— Не играй.

— Я не играю. Я проверяю собственные деньги.

— Это не твои деньги.

— В твоей книге они называются резервом моего дома.

— Моего дома на момент их получения.

— А семье Полины ты сообщил, что передал резерв мне.

Он не ответил сразу.

Не потому, что растерялся.

Федор вообще редко выглядел растерянным.

Он выбирал формулировку.

— Я передал тебе имущество, стоимость которого существенно превышала первоначально согласованную часть раздела.