Книга Развод с князем. Хозяйка доходного дома, страница 40 – Лилия Тимолаева

— Мы с ним нормально общались?

— Он вам нравился.

— Как поверенный?

Она посмотрела на меня почти строго.

— Макар Ильич старше вас лет на пятнадцать и женат тридцать лет.

— Я спрашивала не об этом.

— А прозвучало так.

— Значит, я заражаюсь от Степана.

Настасья улыбнулась.

— Вы ему доверяли.

Это было главное.

— Завтра с утра поедем к нему.

— Хорошо.

Она вышла распорядиться об ужине, а я подошла к письменному столу.

Среди личных бумаг прежней Аксиньи действительно лежала визитная карточка.

Макар Ильич Трубин.

Поверенный по гражданским и имущественным делам.

Адрес совпадал с тем, который назвала Настасья.

Рядом обнаружилось короткое письмо двухлетней давности. Ничего особенного: Трубин сообщал о завершении какого-то наследственного вопроса и предлагал заехать за копиями документов.

Я положила карточку отдельно.

Потом заметила под ней тонкую тетрадь.

Обычную.

Без названия.

Я уже видела ее в первые дни, но тогда у меня не было времени разбирать каждую бумагу прежней Аксиньи.

Теперь открыла.

На первых страницах шли записи о расходах на одежду, подарки, поездки, каких-то людях, которых я не знала.

Почерк был аккуратным, но не бухгалтерским. В некоторых местах Аксинья перечеркивала строки, вписывала что-то сбоку, оставляла себе короткие напоминания.

На середине тетради появилась знакомая фамилия.

«Варвара Егор. Верейская».

Я села.

Под фамилией было написано:

«Ф. хочет поднять сразу на четверть. Не соглашаться. Одиннадцать лет без задержек. Сама оплатила две замены окон. Если уйдет, квартира потребует работ на сумму не меньше годовой разницы».

Я перечитала два раза.

Не потому, что запись была сложной.

Потому что совсем не совпадала с образом женщины, которую Федор описывал как человека, неспособного управлять недвижимостью.

Прежняя Аксинья считала.

Пусть приблизительно.

Пусть на полях личной тетради.

Но она понимала, что хороший старый жилец иногда выгоднее нового по более высокой цене.

Дальше была еще одна запись.

Номер квартиры.

Фамилия женщины, которую я встречала в первый день на втором этаже.

«До конца наследственного дела плату не менять. Если выселить сейчас, останется пустая квартира минимум на два месяца. Ф. злится. Степан согласен со мной».

Я вспомнила его рассказ.

Прежняя Аксинья кричала на мужа прямо в конторе.

Оказывается, не только из жалости.

В ее решении была и вполне практическая сторона.

Следующая запись относилась к одной из лавок.

«Савельев просит не поднимать до осени. Внесет вперед три месяца и сам исправит дверь со двора».

Я остановилась.

Степан говорил, что Савельев платит заранее.

Значит, привычка могла появиться не вчера.

Я перелистала еще несколько страниц.

Чем дальше читала, тем страннее становилось ощущение.

Прежняя Аксинья не была тайным великим управляющим.

Это стало понятно быстро.

Она не составляла системных отчетов.

Не просчитывала доходность всего дома.

Не вела нормальных таблиц.

Иногда принимала решения по настроению. Один раз простила жильцу месяц платы просто потому, что его семье было трудно. В другом месте написала, что не согласилась повысить ставку, потому что «не желает видеть эту неприятную даму каждый вторник с жалобами».

Не идеальный коммерческий подход.

Но и не беспомощная женщина, которой нельзя было доверить ключ от кладовой.