Книга Непристойное положение, страница 38 – Вэл Килмер

И вдруг Оливер перехватил и стиснул ее руку.

Он повернулся на бок, обнял уже обеими руками и крепко прижал ее к себе и выдохнул ей в щеку. И тут его губы нашли ее. Он повернулся сильнее, подминая ее под себя. Изабелла вздохнула, когда их губы разомкнулись.

Теперь он заставил ее раскрыть губы навстречу его языку. Волна жгучего желания и удовольствия прокатилась по ней. И еще одна, когда он запустил руку ей под лиф и сжал грудь. Он положил горячую ладонь ей на лицо, провел пальцами по каждой черте.

— Я не хочу терять тебя.

Кожа его пальцев была шершавой и плотной. И от прикосновения к шее и ключицам, ей захотелось устранить тонкий барьер из ткани. Нестерпимо хотелось, чтобы эти грубоватые широкие ладони, такие горячие, погладили ее всю. Она обхватила его лицо ладонями, потянула к себе, требуя поцелуя. Он подчинился. Потом он вжался лицом в основание ее шеи, целуя часто и настойчиво. Спустился к ключицам, провел языком вдоль левой. И также, кончиком языка спустился к соску.

Изабелла нетерпеливо ахнула, и закусив губу, застонала.

— Мария, — прошептал Оливер.

Внутри у нее все оборвалось.

У него лихорадка. Он бредил, что рядом лежит ее мать.

Она взяла его за плечи и отодвинула.

— Спи. Спи, любимый. Завтра тебя ждут на параде.

— Да. Да.

— Тебе нужно выспаться.

Он замолчал, но вскоре снова заговорил.

— Я нарушил клятву, ты должна знать. Я не могу более заботиться о ней. — Ей показалось, он всхлипнул, и нащупала во тьме его щеки — они были мокрые.

— Почему не можешь?

Повисло тяжелое мгновение тишины между ними, заполняемой барабанной дробью дождя.

— Потому что не хочу. Я влюбился в нее. Ты в ней, и я не могу развидеть.

Он замолк. Дыхание его выровнялось, стало глубже — сон снова забрал его.

Изабелла лежала не двигаясь. Она чувствовала его тепло, сердце билось ровно под ее ладонью. Но она понимала, что покой обманчив.

Он видит в ней мать.

Оливер любил Марию. Услышать подтверждение из его уст, в темноте, что он принимает ее за другую. Это было как пощёчина.

Изабелла осторожно выскользнула из его объятий, чтобы не разбудить. Он заворчал во сне, потянулся к ней, но не проснулся. Она села на холодный земляной пол, обхватила колени руками и уставилась в темноту. Найдя под платьем амулет, прижала амулет к губам.

— Зачем ты привела меня к нему? — прошептала она, обращаясь неизвестно к кому — к матери, к Элегуа, к самой себе. — Зачем открыла эту дорогу, если в конце не я?

Изабелла проснулась от жары, и потому что сквозь щели в крыше пробивался белёсый солнечный свет. Где-то совсем рядом стрекотали цикады. Она не сразу поняла, почему не может пошевелиться, а потом почувствовала руку Оливера у себя на талии. Он спал, лежал очень близко, уткнувшись лицом ей в волосы. Его дыхание касалось её шеи. Изабелла осторожно повернула голову.

Он выглядел измученным. Под глазами залегли тени. На подбородке проступила тёмная щетина. Еще никогда прежде она не видела его таким… беспомощным, сказала бы она. Раненым и открытым для удара. Он всегда носил маску губернатора, жесткого и волевого, а теперь перед ней лежал просто мужчина.

Она пощупала его лицо, лоб: за ночь лихорадка немного спала, но кожа всё ещё оставалась горячей.

Оливер медленно открыл глаза. Несколько мгновений он смотрел на неё, будто не понимая, где находится. Потом выражение его лица стало более осознанным. Он сразу попытался убрать руку с ее талии, и тут же поморщился от боли в плече.