Книга Непристойное положение, страница 34 – Вэл Килмер

— Как ты? — спросила она, разорвав поцелуй.

— Нужно было оставить тебя в Лондоне, — Он шевелил треснувшими губами, и не верил, что говорит эти безусловно жестокие слова. Но жестокость и забота порой идут рука об руку.

— Поступил бы так и был бы сейчас мертв. — Она провела ладонью по его мокрым волосам. Градины пота щипали брови и глаза. — Теперь моя очередь позаботиться о тебе, — твердо сказала Изабелла.

Она погладила его заросшие колючей щетиной щеки, уже продумывая, что ей следовало сделать. Она обвела взглядом хижину. Солнечные лучи пробивались сквозь щели в стенах, подсвечивая кружащиеся в воздухе пылинки. Но главное — здесь была хоть какая-то тень. В углу лачуги лежал старый, наполовину прогнивший холщовый тюфяк, наверняка набитый сухими водорослями, и потому не было бы разницы — спать на нем или прямо на досках или земляном полу. Оливеру с его раной предстояла тяжелая ночь, — подумалось ей.

Она прошла к другому углу со следами старого очага, обложенного почерневшими камнями, в нем валялись покрытые гарью высохшие раковины крупных моллюсков и колотый черепок от глиняной посуды. А потом ей повезло найти большой глиняный кувшин — пустой конечно же.

— Нам нужна вода. — Язык ворочался во рту, как колючий кошачий язык.

— Где-то должен быть ручей. Ты еще помнишь, как найти воду? — Оливер тоже хрипел, как песка наелся.

— Я найду.

Она взяла кувшин, но перед выходом потуже перетянула его рану. Ее рваный подол оголял одну коленку, и она почувствовала, что успела занозить ее.

Оливер откинулся на стену, закрыл глаза. Его дыхание было неровным, прерывистым, но он хотя бы не терял сознание.

— Не ходи далеко, — сказал он, не открывая глаз. — Если через час не вернёшься… я приду за тобой.

— Ты даже встать не сможешь.

— Смогу.

Она вспомнила, с какой бараньей упертостью он избегал ее на корабле, и поняла, что да — сможет.

— Ну… С твоим упрямством, чем черт не шутит?

— Иза… — как будто с укором выдохнул он.

Она лишь раздосадовано покачала головой.

— Ты не должна была подниматься наверх.

Изабелла резко выдохнула.

— Да. Но. Ты ведь понимаешь, почему не смогла.

Он отвел глаза.

— Впрочем ладно, — хрипло сказал он. — Вероятно, если бы ты этого не сделала, мне бы пришлось драться, а уже устал к этому моменту.

— Хочешь сказать, все к лучшему?

— Или к худшему… Зачем гадать?

Он развернулся к ней лицом, и она не смогла прочесть, что таилось в его серых глазах.

— Я скоро вернусь, Оливер.

Джунгли Ямайки это не английский ухоженный парк с аллеями и подстриженными кустами. А дикая, первобытная чаща, где лианы свисали с ветвей, словно зелёные змеи, и корни деревьев выползают на поверхность, образуя причудливые ступени. Тяжелый влажный воздух пропитался запахами гниющих листьев, цветущих лиан и чего-то сладковато-приторного, отчего кружилась голова. Так могли пахнуть желтые кувшинки, а им нужна вода, чтобы расти.

Да, она вспомнила запах. В детстве она бродила по таким же зарослям вместе с матерью, собирая травы для сантерии.

— Элегуа, — прошептала Изабелла, касаясь амулета на груди. — Ты открываешь дороги. Открой мне дорогу к воде.

Она сделала несколько шагов в глубь леса. Кувшин, даже будучи пустым, казался неподъемным. Мышцы так и ломило после упорной борьбы веслом с волнами и течением. Ноги в тонких туфельках вязли в прелой листве. Она была здесь, совсем одна, в лесу, который мог скрывать что угодно — и змей, и беглых рабов, и контрабандистов.