Книга Сердце проклятого принца, страница 55 – Кристин Бах

Вещи собирались медленно. Три повседневных платья, бельё, зимняя накидка, две пары обуви. Ножницы, иглы, нитки. Маменькина шаль. Её очки я завернула в мягкое полотно и положила между книгами. Книг оказалось слишком много. Лечебники занимали целую полку: старый травник с рисунками, руководство по родовспоможению, сборник рецептов, латинский словарь и тетради маменьки, исписанные от края до края. Я сложила их на кровати, попыталась распределить между сундуком и корзиной, затем снова вынула одежду.

В дверь осторожно постучали.

— Кто?

— Человек с ненастоящей фамилией.

— Входите.

Рейнар остановился на пороге. Серебряный волк снова украшал его плащ, волосы были приглажены, оружие возвращено: на поясе висел меч в простых тёмных ножнах. С ним он выглядел именно так, как должен был выглядеть с самого начала. Не охотником, случайно забредшим в лес, а мужчиной, привыкшим, что путь перед ним освобождают.

Он осмотрел книги на кровати и полупустой сундук.

— Гидеон прислал людей помочь.

— Я не хочу, чтобы чужие трогали вещи маменьки.

— Тогда помогу я.

— Вы не чужой?

Вопрос прозвучал резче, чем я хотела. Рейнар не ответил сразу. Снял перчатки, положил их на комод и взял верхний лечебник.

— Хотел бы им не быть.

Я опустила взгляд. После ночи у очага эти слова могли означать слишком многое. Но за стенами ждали его люди, а между нами оставалась вся нерассказанная жизнь.

— Книги тяжёлые, — сказала я. — Нужен второй ящик.

— Будет.

Он позвал Гидеона. Тот распорядился снять с кареты дорожный кофр и вместе с одним из всадников принёс его к порогу. В комнату никто не вошёл. Я передавала вещи Рейнару, он укладывал их в кофр, оборачивая каждую книгу полотном. Делал это осторожно, не торопя и не спрашивая, действительно ли мне нужны старые тетради с выцветшими страницами.

Когда полки опустели, комната стала чужой. Я подошла к шкафу и достала с верхней полки маленькую деревянную шкатулку. Крышка была украшена вырезанной розой. Маменька отдала мне шкатулку на шестнадцатилетие и велела открывать только в случае, если нам придётся расстаться.

Тогда я рассмеялась и сказала, что этого не произойдёт. Теперь ключ лежал у меня на шее. Рейнар заметил шкатулку, но отвернулся к книгам. За последние дни он научился не спрашивать, когда видел закрытую дверь. Я вставила ключ в замок.

Внутри лежали три вещи: письмо, завёрнутый в ткань медальон и тонкая серебряная цепочка. Письмо было адресовано мне настоящим именем.

«Элизе Розвуд».

Я не стала разворачивать его при Рейнаре. Достала медальон. На овальной крышке была выгравирована роза, окружённая шипами. Внутри сохранились два миниатюрных портрета: темноволосая женщина с моими глазами и мужчина с серьёзным лицом. Родители, которых я помнила обрывками — запахом духов, низким смехом, солнечным пятном на ковре детской.

Цепочка дрожала в пальцах.

— Это ваша семья? — тихо спросил Рейнар.

Я захлопнула медальон.

— Да.

Он не попросил показать. Только взял шкатулку и поставил в сундук поверх платьев, чтобы её не придавили книги.

— Если хотите, можем остаться ещё на час.

— Зачем?

— Чтобы вы попрощались.

Я посмотрела на него. Рейнар стоял возле кровати, слишком большой для маленькой комнаты, с мечом у бедра и серебряным волком на груди. Он торопился уехать, опасался возвращения Седрика и, вероятно, должен был решить десятки собственных дел. Но сейчас предлагал мне час, будто понимал его цену.