Книга Сердце проклятого принца, страница 33 – Кристин Бах

Так я объяснила себе случившееся и почти поверила.

На следующий день следов возле дома не прибавилось. Рейнар утром обошёл изгородь, ничего не нашёл и вернулся с двумя подберёзовиками, которые заметил у тропы. Я приготовила их со сливками и луком. После завтрака пришёл Фин, принёс записку от госпожи Элмер и долго разглядывал Рейнара, которого больше нельзя было прятать за занавеской.

— Это ваш больной? — спросил мальчик у меня.

— Мой, — ответила я прежде, чем подумала.

Рейнар приподнял бровь.

— В медицинском смысле, — поспешно уточнила я.

— А в каком ещё бывает? — удивился Фин.

— Ни в каком. Забудь.

Мальчик перевёл взгляд на Рейнара.

— Вы правда с медведем дрались?

— Нет. Медведь дрался со мной. И, боюсь, победил.

— А где ваша лошадь?

— Убежала.

— А ружьё?

— Потерял.

— А нож?

— Тоже.

Фин нахмурился. Даже восьмилетнему ребёнку история охотника казалась недостаточно убедительной.

— Тогда вы плохой охотник.

Я отвернулась, скрывая улыбку. Рейнар выдержал приговор с достоинством.

— Именно это госпожа Мур пытается мне объяснить.

— Элиза не госпожа. Она просто Элиза.

— Фин, — предупредила я.

— А что? Мамка говорит, госпожи в лесу не живут и коз сами не доят.

Рейнар посмотрел на меня. В его глазах мелькнул вопрос, но он не задал его при мальчике.

— Твоя мама прислала записку? — напомнила я.

Фин протянул сложенный лист. Госпожа Элмер сообщала, что Лиззи с детьми благополучно добралась до её дома, а муж Лиззи дважды приходил, кричал у ворот и ушёл только после разговора с Уиллом и кузнецом. В конце стояла приписка: «Сама не ходи. Мужик зол».

Я перечитала записку, чувствуя одновременно облегчение и тревогу. Лиззи была в безопасности сегодня. Что будет через неделю, не знал никто.

— Плохие новости? — спросил Рейнар.

— Не самые плохие.

Я сложила лист и убрала в карман. Он не стал расспрашивать, хотя, вероятно, догадался, о ком речь. Фин отправился в сад собирать падалицу для свиней. Рейнар проводил его взглядом и произнёс:

— Почему он сказал, что вы не госпожа?

— Потому что ему восемь и он повторяет всё услышанное.

— Это не ответ.

— Другого не будет.

Я взяла корзину и направилась к сараю. Он пошёл следом.

— Мур — фамилия вашей маменьки?

— Да.

— Но не ваша.

Я остановилась. Он не спрашивал — утверждал. Вчерашнее «Мур — не вся моя история» оказалось для него не красивой фразой, а зацепкой.

— Вы тоже назвали не всю фамилию, — напомнила я.

— Поэтому узнаю приём.

— Значит, мы квиты.

— Я не сказал, что возражаю.

Рейнар взял корзину из моих рук и понёс к яблоням. На этот раз я позволила. Если он хотел получить признание в обмен на собственную тайну, ждать ему предстояло долго.

Днём стало душно. Тучи собирались над холмами, но дождь не начинался. Я работала в лечебнице, растирая сухие корни в порошок, когда со двора донёсся ровный стук топора. Сначала я не обратила внимания. Фин часто колол тонкие ветки для растопки. Потом вспомнила, что мальчик ушёл почти час назад.

Я вытерла руки о передник и выглянула в окно. Возле поленницы стоял Рейнар.

Рубашку он снял и повесил на изгородь. Вероятно, боялся порвать чужую одежду или просто изнывал от жары. Топор поднялся над его головой, блеснул и с сухим треском вошёл в чурбак. Полено раскололось с первого удара.

Я видела мужские тела прежде. Помогала при ранениях, вправляла плечо лесорубу, перевязывала ожоги кузнецу. В лечебнице нагота быстро становилась такой же будничной, как кровь или грязное полотно. В теле больного не было ничего неприличного: только мышцы, кости, кожа и место, которое следовало лечить.