Книга Сердце проклятого принца, страница 207 – Кристин Бах

Я ударил кулаком по стене. Камень треснул, костяшки покрылись кровью.

— Ваше Высочество! — капитан Грей догнал меня с шестью солдатами. — Мы обыщем каждый проход.

— Она здесь. Её усыпили дурманом. Ищите комнаты с новыми замками, следы обуви, зажжённые камины. Проверяйте стены и закрытые лестницы.

— Кто мог знать служебные ходы?

Почти любой человек, выросший во дворце. Аларик. Отец. Я. Старая прислуга. Начальники охраны. Сотни людей, пользовавшихся переходами во время ремонтов и войн. Слишком много.

— Найдите Мерсера, — приказал я. — Он вышел за лекарством и не вернулся. Не обвинять. Привести ко мне.

Капитан отправил солдата. Я сжал шпильки в ладони. Жемчужные головки врезались в кожу. Несколько часов назад Элиза сказала, что остаётся рядом, несмотря на проклятие. Я обещал никаких новых тайн. Теперь кто-то унёс её в стенах моего дома, пока я снова занимался обязанностью, которую нельзя было отложить.

Зверь требовал вырваться, обежать дворец, разорвать каждого, на ком остался её запах. Но ярость не показывала путь. Элизе был нужен не обезумевший волк. Нужен человек, способный заметить то, что она оставила.

Я заставил себя разжать пальцы. Две шпильки указывали направление. Значит, дальше будет ещё один след.

Я найду.

* * *

Сознание возвращалось медленно и неприятно.

Сначала я почувствовала вкус горечи во рту. Затем боль в затылке, онемевшие руки и пыль, щекотавшую нос. Хотела пошевелиться, но запястья оказались стянуты за спиной. Верёвка проходила выше локтей, не позволяя развернуть плечи.

Где-то далеко тикали часы. За стеной журчала вода — не ручей, скорее старая труба. Слева потрескивал слабый огонь. Шагов и дыхания рядом не было. Пахло сыростью, мышами, гнилой тканью и дурманом, оставшимся на коже.

Я осторожно вдохнула. Тошнота усилилась, но мысли уже подчинялись. Судя по сухости во рту, учащённому сердцебиению и тяжести век, на ткани действительно был дурман. Не чистый: к нему добавили настой сонной травы и крепкий спирт. Доза могла удержать взрослого человека без сознания несколько часов. Благодаря задержанному дыханию я получила меньше.

Открыла глаза.

Комнату освещали огонь в маленьком камине и одна свеча на столе. Когда-то здесь, вероятно, принимали гостей. Теперь мебель скрывали серые чехлы, обои отстали от стен, потолок покрывали тёмные пятна. На полу лежал истлевший ковёр. Два окна заколотили досками, щели забили паклей. Дверь была одна.

Я лежала на старой кушетке.

Бальное платье помялось, серебряная вышивка потемнела от пыли. На левом рукаве не хватало одной красной розы. Шпильки исчезли, волосы рассыпались по плечам. Кольцо оставалось на пальце, медальон — на груди.

Значит, меня похитили не ради драгоценностей.

Я перекатилась на бок и села. Комната сразу поплыла. Пришлось наклонить голову и переждать. Сердце билось слишком быстро, перед глазами вспыхивали тёмные точки.

На столе стояли кувшин и стакан. До них было несколько шагов. Я спустила ноги на пол, поднялась и едва не упала. Связанные руки лишали равновесия. Добравшись до стола, понюхала воду прежде, чем пить. Запаха не было, но это ничего не гарантировало. На поверхности плавала пыль, кувшин давно стоял открытым.

Я не стала рисковать.

Дверь заперли снаружи. Ручка не поддавалась. Возле замка виднелись свежие царапины — его недавно смазывали или меняли. Кричать хотелось, однако я остановилась. Похитители знали, что очнусь. Если позову, придут раньше, чем я осмотрю комнату.