Книга Сердце проклятого принца, страница 194 – Кристин Бах

— И со мной поступил так же.

Рейнар наконец посмотрел на меня.

— Да. Ты не обязана прощать это из-за проклятия. Оно объясняет страх, но не оправдывает жестокость.

Я молчала. Он говорил именно то, что должен был сказать, и от этого было не легче. Рейнар отошёл от камина и остановился передо мной. Отступать дальше он явно не собирался.

— Теперь ты знаешь всё: о титуле, сроке, женщинах, фее и моей вине. На рождественском балу ты согласилась выйти за Рейнара Вулфскара, не зная половины правды.

— Я хочу стать женой мужчины, которого знала в лесном доме, в Эшворте и сегодня. К несчастью, все трое оказались тобой.

— Значит, придётся терпеть всех троих.

Он поцеловал меня — не осторожно и не робко, а с тем сдерживаемым голодом, который всё это время прятался за его неподвижностью. Рейнар прижал меня так крепко, что стало трудно дышать, и только тогда я почувствовала, как напряжение покидает его сильное тело.

— Я не дам тебе пожалеть об ответе, — сказал он, оторвавшись от моих губ.

— Постарайся. Я умею напоминать о невыполненных обещаниях.

Он рассмеялся глухо, почти беззвучно. Я положила ладонь на его грудь. Сердце было тёплым.

— И никаких новых тайн.

— Никаких.

Я подняла лицо. Рейнар поцеловал меня медленно и бережно. В этом поцелуе не было просьбы спасти, обещания вечности или попытки забыть страх. Только двое людей, которые наконец стояли друг перед другом без последней лжи.

Когда он отстранился, за дверью раздался осторожный стук.

— Ваше Высочество, — произнёс незнакомый мужской голос. — Хранитель печатей ожидает госпожу Роузвуд с документами.

Рейнар прижался лбом к моему.

— Началось.

Я сняла с его плеча невидимую нитку и поправила ворот.

— Тогда пойдём возвращать моё имя.

* * *

Хранитель печатей оказался маленьким сухим человеком по имени сэр Олден Вейл. Его кабинет находился в старом крыле дворца, куда не проникало зимнее солнце. Вдоль стен стояли шкафы с железными дверцами, на столах громоздились книги записей, а воздух пах пылью, кожей и сургучом.

Сэр Олден не поклонился Рейнару ниже положенного и не проявил ко мне ни любопытства, ни сочувствия. Он надел очки, приказал разложить бумаги по датам и начал проверку. Рейнар сел возле окна. Я заняла стул напротив хранителя.

— Ваше Высочество может не присутствовать, — заметил сэр Олден, рассматривая свидетельство о рождении на свет.

— Может, — согласился Рейнар.

И остался на месте. Хранитель проверял бумагу, водяные знаки, подписи и остатки печатей. Сравнивал письма отца с копиями, найденными в королевском архиве. Несколько раз вызывал помощника, требовал принести нужную книгу и сердился, когда тот возвращался недостаточно быстро.

— Этот брачный договор подлинный, — произнёс он наконец. — Пергамент изготовлен королевской мастерской, пошлина уплачена в год заключения брака, подпись судьи совпадает. Но он подтверждает только союз ваших родителей, не вашу личность.

— Для этого есть свидетельство.

— Свидетельство могло принадлежать погибшей девочке.

Вопрос прозвучал холодно, но справедливо.

— Как вы докажете, что не нашли бумаги и не воспользовались чужой историей?

Рейнар подался вперёд. Я остановила его взглядом. Это было моё имя. Значит, отвечать следовало мне.

— Я помню дом Розвудов, хотя мне было десять, когда Нора увезла меня. В западной детской на оконной раме вырезана буква «Э». Я сделала её ножом для фруктов и свалила вину на сына садовника. В семейной часовне за третьей доской возле алтаря спрятана жестяная лошадка моего отца. Он играл ею в детстве и однажды показал мне тайник. В библиотеке есть потайной шкаф за атласом морей. Мать хранила там письма, которые не хотел видеть дед.