Книга Сердце проклятого принца, страница 132 – Кристин Бах

— Вы сегодня удивительно молчаливы, Элиза, — заметил он, откладывая письмо.

Я сосредоточилась на овсяной каше.

— Мне нечего сказать.

— Неужели? Вчера вечером вы были гораздо решительнее.

Ложка звякнула о край тарелки. Гидеон, разливавший кофе, не изменился в лице, но я была уверена, что дворецкий услышал каждое слово.

— Вчера вечером я пожелала вам спокойной ночи.

— Очень запоминающимся способом.

В голубых глазах Рейнара появилась тёплая насмешка. Не злая и не унижающая — мужская, довольная, от которой жар поднялся к щекам.

— Если вы намерены обсуждать это за завтраком, — прошептала я, — я больше никогда не стану желать вам спокойной ночи.

— Тогда я буду молчать до самого ужина.

Он снова взялся за кофе, однако улыбка не исчезла. Я хотела рассердиться и вместо этого едва удержалась от ответной улыбки.

Весь день меня преследовала мысль о двери. Накануне я сказала: «Не сегодня». Не «никогда». Рейнар услышал разницу — я знала это так же отчётливо, как чувствовала собственный пульс. Но он не воспользовался оговоркой, не постучал снова и не стал караулить меня в коридоре.

К вечеру ожидание сделалось невыносимым.

Я вымылась, позволила Кларе расчесать волосы и отпустила её раньше обычного. Затем переоделась в простую кремовую ночную рубашку, поверх накинула плотный синий халат и целую четверть часа ходила по спальне, убеждая себя, что собираюсь лишь проверить замок.

Конечно, замок был исправен. Я всё равно повернула ключ. Дверь открылась бесшумно. В комнате Рейнара горел камин, но его самого не было видно. Я уже решила, что он ушёл, когда из купальни донёсся плеск воды. Следовало немедленно вернуться к себе. Вместо этого я заметила на столе шахматную доску, расставленные фигуры и раскрытую книгу, которую мы обсуждали накануне.

Рейнар вошёл в спальню, вытирая полотенцем мокрые волосы.

На нём были только тёмные домашние штаны, низко сидевшие на бёдрах. Капли воды блестели на плечах и стекали по груди к животу. Я знала, что он красив. Видела его обнажённым у озера, касалась тела, когда обрабатывала медвежьи раны. Но тогда страх и тревога защищали меня от полного осознания. Сейчас защиты не было.

Рейнар остановился.

Его взгляд скользнул по моим распущенным волосам, халату и босым ступням, выглядывавшим из-под подола. Глаза потемнели. На мгновение в нём проступило то самое голодное желание, от которого у меня ослабли колени. Однако он не бросился ко мне и не потребовал объяснений. Медленно опустил полотенце на кресло.

— Вы открыли дверь.

— Я заметила.

— Боялся, что мне почудилось.

— Вы часто видите женщин в дверях своей спальни?

— Раньше — чаще, чем следовало. — Он сделал шаг ко мне и остановился совсем близко. — Но ни одну не ждал так, как вас.

Я сглотнула. Рейнар говорил без жеманства и красивых придворных оборотов. Спокойная уверенность человека, знавшего женщин и собственную привлекательность, смущала сильнее откровенной похвалы.

— Я пришла сыграть с вами в шахматы, — сообщила я первое, что пришло в голову.

Он посмотрел на доску, затем снова на меня.

— В ночной рубашке?

— Вы тоже одеты не для парадной гостиной.

— Я у себя дома.

— А я могу уйти.

Я повернулась к двери, но Рейнар обхватил меня за талию и вернул на прежнее место. Движение было быстрым, уверенным, однако не грубым. Его ладони легли поверх халата, а тёплая грудь оказалась так близко, что я перестала помнить, зачем вообще открывала дверь.