Книга Сердце проклятого принца, страница 117 – Кристин Бах

Тепло охватило всё тело. Незнакомое, сильное, сладкое. Я чувствовала его грудь, твёрдые мышцы под ладонями, пальцы в моих волосах. Снег, холод, озеро — всё исчезло. Остался только мужчина, которого я любила и желала вопреки каждому разумному доводу. Рейнар оторвался на мгновение, тяжело вдохнул и снова поцеловал. Теперь без осторожности. Я прижалась ближе, забыла, что хотела уйти, забыла его слова за ужином.

И именно это вернуло память. Он назвал меня приманкой. Рассчётливой женщиной, меняющей скромность на более дорогие предложения. Поцелуй не стёр унижения. Желание не стало прощением. Я упёрлась ладонями ему в грудь. Рейнар сразу отпустил. Я отступила и ударила его по щеке. Звук разнёсся над озером. Он не попытался защититься. Повернул голову от удара, затем медленно посмотрел на меня. На щеке проступил красный след.

— Это за ужин, — сказала я, задыхаясь. — И за то, что решили, будто поцелуй всё исправит.

— Я так не решил.

— Тогда зачем?

— Потому что увидел вас и потерял остатки разума.

— Очень удобная болезнь. Объясняет и жестокость, и поцелуи.

Он закрыл глаза.

— Вы правы.

Согласие разозлило сильнее оправдания.

— Не соглашайтесь со мной так, будто это тоже способ закончить спор! Скажите хоть раз правду целиком.

— Я приревновал. Решил, что вы выбрали Мерсера. Что все ваши слова о характере, уважении и свободе действовали только до первого мужчины, предложившего удобную жизнь.

— И это оправдывает унижение?

— Нет.

— Тогда почему вы говорили?

Рейнар долго молчал. Снег таял на его волосах и стекал по лицу.

— Потому что хотел ранить вас раньше, чем вы раните меня.

Ответ был настолько честным и жалким, что моя ярость на мгновение потеряла дыхание.

— Я не собиралась вас ранить.

— Теперь знаю.

— Нет. Вы опять не понимаете. Даже если бы я полюбила Джулиана, вы не имели права превращать меня в грязь только потому, что я выбрала не вас.

Он опустил голову.

— Не имел.

— Вы всё время решаете, что знаете людей. Седрик считал, что знает, чего я хочу. Джулиан сегодня решил, что может поцеловать, потому что был добр. А вы решили, что видели достаточно. Все трое говорите разными голосами, но не слышите одного слова — моего.

Рейнар побледнел. Не от холода.

— Я слышу сейчас.

— Потому что я ушла. Если бы осталась, вы бы продолжили считать себя правым.

Он не стал спорить. Слова, которые я сдерживала с первой встречи, выходили одно за другим. О вымышленной фамилии. О приказах в моём доме. О проверках сапфирами и Сесилией. О том, как он то приближал, то отталкивал, каждый раз ожидая доказательства худшего.

— Вы хотите, чтобы кто-то увидел вашу душу, — сказала я, — но сами показываете её маленькими кусками и наказываете, если человек не угадывает остальное. Так нельзя, Рейнар. Я не буду любить загадку вместо мужчины.

Последние слова выдали больше, чем я хотела. Он вскинул голову.

— Вы сказали «любить».

— Не смейте цепляться только за это.

В голосе появилась хриплая надежда, но Рейнар удержал её. Не подошёл, не потребовал признания и не попытался снова поцеловать.

— Всё, что вы сказали, правда, — произнёс он. — Я не стану просить простить сейчас. Но верну вас в Эшворт, согрею и осмотрю повреждения. Утром выскажете мне всё остальное, а я на этот раз выслушаю до конца.

Верить было рано. Но оставаться у озера — глупо. Я сняла с плеч тёплую шаль и протянула ему.