Книга Сердце проклятого принца, страница 111 – Кристин Бах

За месяц я выучила распорядок. В половине двенадцатого стражники западного поста встречались у главных ворот. Садовая калитка оставалась без наблюдения около десяти минут. Ключ от неё висел в лазарете, потому что сестра Агнес иногда принимала больных ночью. Я погасила свечи и села у окна. Эшворт постепенно затих. В коридоре прошла Клара, остановилась у двери, но не постучала. Часы пробили одиннадцать. Потом половину двенадцатого.

Я надела плащ, взяла сумку и вышла по служебной лестнице. В лазарете было пусто. Сестра Агнес уехала к больному ребёнку, ночной помощник спал в дальней комнате. Я сняла ключ, оставила на крючке записку и вышла в сад. Мороз сразу коснулся лица. Трава хрустела, небо было затянуто низкими облаками. Ни луны, ни звёзд. Только редкие фонари вдоль дворцовой стены. Я шла быстро, стараясь не думать, что ещё могу вернуться. У калитки руки задрожали так сильно, что ключ не сразу вошёл в замок.

Сзади послышался шорох. Я обернулась. Между кустами никого не было. Только ветер гнал листья по дорожке. Замок щёлкнул. Я вышла за ограду, заперла калитку снаружи и положила ключ под камень, где его найдут утром. Эшворт остался за спиной — огромный, тёмный, прекрасный. Я не оглянулась второй раз.

* * *

Рейнар

После ухода Элизы столовая стала невыносимо тихой.

Я смотрел на закрытую дверь и ждал, что она вернётся. Распахнёт створки, бросит мне в лицо обвинение, потребует объяснить каждое слово. Элиза умела отвечать. В лесном доме не позволяла мне выиграть ни одного спора.

Но она не вернулась.

— Ты был жесток, — произнесла Сесилия тихо и подошла ближе. Теперь в её голосе не было ни насмешки, ни возмущения — только мягкость женщины, которая собиралась утешить мужчину после ссоры, ею же подготовленной.

Гидеон молча налил себе воды. Он не пил вино во время службы, зато сейчас выглядел так, словно пожалел об этом правиле.

— Я видел их, — произнёс я.

— И что именно ты видел? — Она положила ладонь на спинку моего кресла. — Доктор обнимал её? Целовал? А она оттолкнула его или позволила продолжить?

Я вспомнил сад. Руки Мерсера на плечах Элизы. Его лицо возле её лица. Колонна, закрывшая меня от продолжения.

— Не знаю.

— Но решил, что знаешь, — закончила Сесилия и осторожно коснулась моего плеча. — Не вини себя слишком сурово. Элиза скрытна, доктор настойчив, а ты видел именно то, что они позволили увидеть.

Я медленно повернул голову. В памяти всплыли её вопросы за карточным столом, замечание о серьёзном разговоре в саду, слова о предложении доктора. Каждая фраза казалась случайной, пока не сложилась в одну дорожку, по которой меня подвели к сегодняшнему обвинению.

— Убери руку.

Сесилия отступила. На лице впервые появилось не сыгранное удивление.

— Рейнар, я пытаюсь помочь.

— Нет. Ты пыталась заставить меня ревновать. За столом, в гостиной, всякий раз, когда Мерсер входил в дом. Я сам произнёс эти мерзкие слова, и вина моя. Но мысль ты подкармливала исправно.

Её взгляд стал холодным.

— Если мужчина не способен отличить намёк от истины, не следует винить женщину за его воображение.

— Наконец честный ответ.

Я поднялся.

— Разговор окончен.

— Для тебя — всегда. Особенно когда услышанное не нравится.

Сесилия выпрямилась, взяла со стола перчатки и вышла, не попрощавшись. Гидеон остался.