Книга Погребённый Князь, страница 5 – Евгений Ключников

Двое храмовников сидели впереди. Ещё двое сидели внутри, рядом с телом Северина. На полу между ними стояла чаша с собранной кровью, над которой корпели храмовники, прикрывая бултыхающуюся кровь руками. Над ней висела маленькая серебряная цепочка с разомкнутым кругом, и всякий раз, когда колёса попадали в яму, цепочка тихо звенела.

За городом дорога пошла вниз, к старому кладбищенскому лесу. Мокрые ветви скребли по крыше повозки. Вороньё молчало. Даже лошади шли неохотно, часто вскидывали головы и храпели в темноту.

Один из храмовников внутри наконец не выдержал.

— Он точно мёртв?

Второй посмотрел на серое полотно.

— Ты видел удар? Ему сперва перерезали горло, а потом отсекли голову.

— Я видел многое. С этим что-то не так.

— Легат сказал, что обряд завершён. Чего тебе еще не хватает?

— Легат сказал, что кровь закроет трещину. Но почему тогда мы везём его туда?

Второй храмовник хотел ответить, но в этот момент чаша на полу дрогнула, но не от толчка телеги, а сама по себе, без всяких внешних усилий. Оба храмовника разом замолчали. Под белой тканью что-то густо шевельнулось. Кровь, собранная в чашу, поднялась по краю, как будто её тянуло к завёрнутому телу. Серебряная цепочка зазвенела еще сильнее.

— Останови, — прошептал первый храмовник.

— Нет, нельзя!

— Останови повозку, — хрипел он, брызжа слюнями.

— Нет!

Серое полотно на теле Северина оставалось неподвижным, но кровь в чаше перешла в движение. Она медленно вращалась, темнела, собиралась в центре в маленькую воронку.

Снаружи возница ударил лошадей и повозка поехала быстрее. К полуночи они добрались до забытого склепа, который стоял не на самом кладбище, а под ним, словно старый забытый курган. Вход к нему открывался между двух осыпавшихся холмов, где старые надгробия давно ушли в землю по пояс. Каменная дверь была оплетена корнями, но храмовники знали, куда давить, чтобы она открылась. Один знак, второй, третий — и плита подалась внутрь с таким звуком, будто её не открывали долгие века. Пахнуло сдавленным воздухом и сыростью.

Тело Северина внесли в склеп вниз по узкой лестнице. Факелы горели плохо, пламя синело, чадило и прижималось к дереву, словно боялось разгореться. Всё из-за сырости. На стенах склепа виднелись сбитые барельефы. Когда-то там были королевские лица, руки, символы, но теперь остались лишь следы от молотов. Но под шрамами уцелели линии. Упрямые. Глубокие. Чёрные. Только упрямые черные линии уцелели под сбитыми произведениями искусства — это были старые знаки, которые пытались стереть еще тогда, когда нынешняя церковь не существовала.

Храмовники положили тело в каменный саркофаг без именной таблички. Серебряную чашу поставили у ног. Один из них раскрыл молитвенник, но голос сорвался на первом слове.

— Читай, — сказал старший.

— Я…

— Читай.

Младший храмовник сглотнул и начал:

— Белая Бездна, чистое дно мира…

Где-то в глубине склепа тихо треснул камень. Они замолчали. Тишина стала такой густой, что даже факелы зашипели на нее. Старший храмовник резко наклонился, схватил крышку саркофага и потянул.

— Давай быстрее!

Они закрыли Северина Дорна в саркофаге без герба и, охваченные ужасом, бросились наружу, так и не прочитав молитву до конца. Они торопливо поднялись наверх, запечатали дверь и сбежали, не оглядываясь.