Книга Погребённый Князь, страница 2 – Евгений Ключников

Северин остановился, заметив застежку с родовым знаком, знаком его рода, на груди чужого человека. Альрик не отвёл глаз. Бледный, с плотно сжатыми губами, он пытался выглядеть так, будто всё уже решено и пережито, но пальцы на застёжке дрожали. Северин медленно улыбнулся.

— Тебе идёт, брат, — сказал он, — смотрится так же ничтожно, как украденное имя, которым пользуется трусливый мужчина.

Лицо Альрика исказилось от страха.

Храмовники потащили Северина на помост. Серебро на его шее врезалось в кожу, заставляя её гореть от трения. Князь зашагал вверх по ступеням. Дождь бил по лицу, разливая кровь из брови по всему лицу.

Варенций поднял руку и гул толпы затих.

— Люди Эрелона, — произнёс легат, и голос его разошёлся по площади без крика, ровно и твёрдо, как раскат грома, — Сегодня перед вами изменник княжеского рода! Он больше не князь, которого вы любили, и не воин, отвагой которого восхищались! Он нарушил священный закон и понесет заслуженное наказание!

Северин стоял на коленях перед плитой. Двое храмовников давили ему на плечи. Он, конечно же, мог бы попытаться подняться, даже мог бы сломать кому-нибудь нос, ну или плюнуть в лицо Варенцию. Умереть достойно, с проклятием на губах. Но, в конце концов, что-то удержало его. Что-то здесь его настораживало.

— Дом Дорн много лет охранял границу, — продолжал Варенций, — дом Дорн заслуженно пользовался милостью короны. Дом Дорн ел хлеб этого царства, носил меч этого царства и клялся служить этому царству до последней капли крови. Но, как говорили древние, кровь помнит старые грехи лучше, чем жадный язык помнит клятвы.

Северин поднял взгляд: вот оно!

— Северин из дома Дорн, — Варенций раскрыл книгу с переплетом из белой кожи, — признан изменником престола, осквернителем пограничной печати, хранителем нечистого наследия и сосудом человеческого смертного греха.

— Я не виновен, — ответил Северин.

Варенций посмотрел на него спокойно и уверенно.

— Нам не нужно твое признание, ты виновен по праву рождения, ведь нарушение клятвы влечет за собой забвение всего рода.

В толпе снова послышался шёпот. Северин почувствовал, как один из храмовников за его спиной чуть сильнее вжал ботфорты ему в плечо. На мгновение князю показалось, что тот нервничал.

Канцлер Марцелл поднял глаза. Они были серыми, почти бесцветными. Канцлер смотрел на Северина как на замок, который надо вскрыть.

— Начинайте, — тихо сказал он.

Варенций кивнул. Палач вышел из-за спин храмовников. Северин, кажется, знал этого человека. Нет, не лично, но он много раз видел его. Широкие плечи, тяжёлые руки, рыжая борода, с которой стекали капли дождя. Он казнил разбойников на северной дороге два года назад. Тогда Северин сам подписал им приговор. Палач был обычным ремесленником, выполняющим свою работу, но сегодня он вел себя иначе. Оно и понятно: сегодня ему подали не широкий меч, лежавший на плите, а узкий нож с белой рукоятью.

Северин медленно повернул голову к Варенцию.

— Забавно, — сказал он, — Я думал, что мне отрубят голову. А вы решили разделать меня, как жертвенного барана ягненка?

Варенций сделал шаг ближе. Его лицо осталось неподвижным.

— Жертвенный агнец умирает, не понимая смысла жертвоприношения, а ты всё поймёшь.

Палач взял Северина за волосы и запрокинул ему голову. Храмовники развернули его так, чтобы толпа видела шею. Серебряную чашу поднесли под горло. Нож скользнул по коже, но не глубоко. Северин стиснул зубы от боли.