Книга Погребённый Князь, страница 49 – Евгений Ключников

— Не туда! Не туда!

Северин вздрогнул, потому что вместе с криком в него хлынуло чужое воспоминание: женщина месит тесто у очага, маленькая девочка прижимает к груди деревянного волка. Всё это освещает тёплый, домашний свет от печи. Затем — тот же арбалетчик хохочет на казни человека, не сумевшего расплатиться по долгам.

Воспоминания приходили сами, вслед за каждой пойманной душой, но не цельными картинками, а острыми противоречивыми осколками. Во всех этих людях не было чёткого разделения на чёрное и бело. Палач мог смеяться над казнёнными на площади, а дома быть заботливым отцом для своих детей. И это раздражало Северина сильнее, чем сами крики пленников, ведь места для чистой, спокойной ненависти к убиенным оставалось всё меньше и меньше.

Трое стражей одновременно бросились на него: один — с сетью, двое других — с короткими мечами наперевес. Первый бросил сеть, но Северин рассёк ее клинком надвое прямо на подлёте. Проклятый князь рванул стража на себя, вынырнув из тени арки прямо перед ним и вогнал Нарушитель Цикла ему в живот снизу вверх. Лезвие вышло из-под лопатки. Нить души появилась мгновенно, дрожащая, готовая к похищению. Нарушитель забрал своё. Второго стража он ударил уже точнее, без прежней спешки. Клинок вошёл под рёбра, рукоять дрогнула в руке, живая ещё душа рванулась было прочь, но Северин вцепился в неё всем своим существом, не позволяя ускользнуть.

Голоса мёртвых заполняли клинок бранью и проклятиями — грубыми, беспорядочными, честными в своей ярости. Третьему стражу он попросту сломал шею голыми руками — и в тот же миг понял свою ошибку: душа ушла вниз раньше, чем Нарушитель Цикла успел коснуться тела, оставив его ни с чем.

Белая Бездна вздохнула где-то под площадью — протяжно, удовлетворённо, — и Северин разглядел в этом вздохе насмешку над собой. Необходимо было перехватить инициативу, поэтому Северин устремился к балкону. Туда, где обосновался жрец с колокольчиком, призывавший к порядку. Увидев это, тот поторопился отступить, а побег его прикрывали храмовники в белых плащах. Это уже были не обычные стражи, а люди Белой Бездны, следовательно, владели оружием, укреплённым серебром. Эти пока ещё держались крепко, без всякой паники на их лицах. Пока… Фанатик, как известно, уверен в своих силах и стоек ровно до того момента, когда ему снисходит откровение: его Бог не сможет спасти его жизнь.

Один из них поднял белый фонарь, другой стал раскручивать длинную цепь с крючьями, позвякивающую при каждом движении. Северин остановился у подножия балкона.

— Не подходи, гниломразь! — произнёс храмовник с фонарём, — ты стоишь своими мерзотными ногами на площади города, в котором всякая смерть по праву принадлежит нашему Богу. Даже твоя. Осознай собственное убожество, склонись и дай умилостивить тебя!

— Здесь, перед тобой, есть только одно божество — это я. Почему бы в таком случае тебе не преклонить колени, плешивая собака? — крикнул Северин в ответ.

— Я — капитан храмовников Церкви Белой Бездны. Не в моих правилах кланяться неупокоенным трупам!

Цепь взвилась и полетела вниз. Северин не стал уклоняться — поймал её на клинок нарочно. Крючья тут же обвили Нарушитель Цикла, и по чёрному металлу разлилась белая, жгучая магия, от которой у князя на мгновение потемнело в глазах. Голоса внутри меча разом вскрикнули: