Книга Погребённый Князь, страница 48 – Евгений Ключников

Северин отступил на шаг, прислушиваясь к новому голосу. Чем больше душ содержал в себе Нарушитель, тем громче был их стенающий сонм. Дополнительной проблемой становилось то, что они не сливались в единый голос. Каждый оставлял за собой индивидуальность и собственную память. Северин усмехнулся, представляя, как старуха Морвена сейчас хохочет, заливаясь диким смехом, где-то в глубинах его сознания.

Стоило ему подумать о ней, как белая нить, вырвавшись из груди, устремилась к клинку. Не прошло и мгновения, как ведьма дала о себе знать:

— Глупцы, ущербные! Он спасает вас! Настанет день, когда Белая Бездна падёт и каждый из вас сможет покинуть эту темницу, выбрав собственный путь.

Северин уже понял, что Нарушитель Цикла не освобождает никого из своих пленников, пока существует Белая Бездна. Ценой этих душ он ослабит и уничтожит Бездну, однако, чем тогда он сам отличается от той твари, живущей в недрах земли?

Мысль была настораживающей, она впилась как надоедливая заноза прямо под ноготь, но ни на мгновение не остановила его руку.

Стража сомкнула кольцо. Несколько горожан бросились было к выходам с площади, но ворота уже закрывались. Город Мёртвого Колокола привык считать мёртвых сотнями — чем этот раз отличается от другого?..

На балконе над площадью появился молодой жрец с ритуальным колокольчиком в руке.

— Граждане! — закричал он, и голос его высоко звенел от старательно сдерживаемого страха, — Не поддавайтесь панике! Это всего лишь небольшое недоразумение! Все выходы закрыты до восстановления порядка! Стража! Стража Колокола — сомкнуть второй круг!

Северин рассмеялся. Негромко, почти весело.

— Всего лишь недоразумение, — повторил он со вкусом, будто пробуя фразу вкус, — Лучшего названия для вашего Бога и придумать нельзя.

Молодой жрец побледнел, но колокольчика не выпустил и продолжал звонить с прежним упорством. Тонкий, пронзительный звук резал слух, точно игла, и заставлял ныть зубы. Голоса в клинке отозвались на него немедленно, каждый по-своему: жрец внутри Нарушителя Цикла принялся молиться громче, будто этот звук напоминал ему давно забытую дорогу домой; палач взвыл; пойманный страж захлёбывался собственным именем, повторяя его снова и снова, точно боялся забыть.

Северин уловил в этом ещё одну важную истину: Белая Бездна по-прежнему могла тянуть к себе уже пойманных, пусть и не могла вырвать их разом. Однако, оно могло их тревожить, заставлять скрести по стенам новой тюрьмы, как скребётся крыса, оказавшись в ловушке.

Проклятый князь искал в Нарушителе Цикла инструмент победы, который позволит побороть врага, а по итогу обрёл клинок, который каждый миг его собственного существования превратил в войну, бесконечную войну с самим собой.

Вампир отступил в тень у основания арки, но не растворился в ней полностью — белый камень площади сопротивлялся тьме с неожиданным упрямством, а тонкий колокольный звон жреца резал её на неровные клочья. Но между палаческими столами, под помостом, у чаш и крюков, между разбросанными телами всё же хватало тёмных промежутков, годных для его магического искусства. Он скользнул в один из них, вынырнул из другого — и оказался за спиной стражника с взведённым арбалетом.

Удар! и пятый голос заверещал внутри Нарушителя.