Книга Погребённый Князь, страница 38 – Евгений Ключников

Колокол был огромен. Его отлили из черного металла. Мастера покрыли металл особым образом, благодаря которому инструмент получил подобие мраморного окраса — в его черноте виднелись белые прожилки. При этом покрытие не сказалось на акустических свойствах. По нижнему краю колокола были выбиты слова:

"Звон Мёртвого Колокола открывает Дверь. За дверью — путь к Милости. Милость есть конец всех страданий".

Северин долго стоял, глядя на эти слова. В конце концов он не выдержал и тихо рассмеялся. Один из проходивших мимо жрецов обернулся и с негодованием в голосе спросил:

— Милость Белой Бездны вызывает в вашей душе смех, господин?

Северин повернул к нему лицо так, чтобы капюшон закрывал его глаза.

— Мне смешно от того, что вы называете прожорливую пасть хтонической твари дверью к милости, жрец, — спокойно ответил он.

Жрец шарахнулся назад, закрыв приоткрывшийся от удивления рот своей ладонью, но очень быстро пришёл в себя и с ещё большим негодованием заявил высоким, тонким голосом:

— Придержи язык, путник! В этом городе казнят и за меньшее!

— Тогда ты уже давно должен быть мёртв, — тихо прошептал Северин, отворачиваясь.

Жрец хотел переспросить, что сказал его собеседник, но на дальней стороне площади служители Бездны стали бить в малые колокольцы. Люди зашевелились — лавки начали закрываться, плакальщицы вышли из своих домов стройными линиями, а стража оттесняла толпу к каменным ограждениям. Писцы заняли места за своими длинными столами и разложили чернильницы.

Белая Бездна готовилась к завтраку. Северин почти чувствовал это всем своим нутром.

Вывели первую колонну осуждённых. Их было слишком много для обычной казни. Преступники, носящие на своём лице клеймо, должники в серых рубахах. Были и больные, которых вели под руки. Нищие, собранные у городских канав. Северин приметил троих мужчин в поранной дворянской одежде, это были политические пленники. Их гордая осанка была сломлена обстоятельствами. Женщины с выбритыми головами, старики на носилках, которых солдатня тащила так же бережно, как таскают мешки с зерном.

Над площадью поднялся низкий голос главного жреца. Он говорил нараспев, так мелодично и красиво, что даже Северин заметил это. Человек, занимающий подобную должность, обязан обладать огромной харизмой, иначе скорбь возьмёт верх над счастьем.

— Сегодня Белая Бездна примет тех, кого не принял этот мир, — начал он трагично, с сочувствием к тем, о ком он говорил, — Грешные и бесполезные. Опасные!.. и больные. Отринутые и виновные! Там, внизу, всего того, из-за чего вы претерпеваете эти лишения, не будет! Ни долгов, ни измен, ни голода — внизу этого нет! Внизу вас ждёт покой…

Толпа ответила:

— Милость есть конец всех страданий.

От отвращения Северина даже передёрнуло. Стойкое желание устроить резню прямо здесь, в толпе, становилось непреодолимым.

Первого приговорённого заставили встать на колени. Писец зачитал имя, назвал причину казни, описал имущество и пригласил плакальщицу и оплатившего её услуги родственника. Палач сделал работу быстро — плакальщица зарыдала как по команде. Даже дрессированные собаки не выполняют команды так четко и быстро. Палач оттолкнул тело своим сапогом и оно упало в сторону. Кровь потекла по белому камню в узкий желоб. Никто кроме Северина не видел душу, бледной тенью поднявшуюся из тела. Она задержалась над лицом мертвого, будто казнённый ещё не понял, что с ним произошло, а потом, не в силах сопротивляться зову Бездны, ушла под землю.